Книга Книга мертвых, страница 38 – Валерий Шарапов

— Ну не без достоинств, однако и недостатков немало. — Видно было, что завскладом сел на любимого конька и сейчас будет небольшая лекция. — Не мне вам рассказывать, какую большую ставку делали фашисты на диверсионную войну. И средств на нее не жалели, в том числе и на разработку спецоружия. Бесшумное оружие зарекомендовало себя хорошо не только в гангстерских войнах в североамериканских штатах, но и в Европе. Немцы еще до начала Второй мировой войны стали активно делать комплекты с глушителями на базе парабеллума и вальтера. Потом подмяли под себя заводы Европы. После аннексии Чехословакии для этих целей был приспособлен CZ-27, у бельгийцев взяли браунинг. Но в этом оружии были явные недостатки. И длинный ствол с глушителем, из-за чего скрытое ношение затруднительно. И все же слышный хлопок во время выстрела. И лязг затвора… Говорят, немцы изумились, когда в начале войны им досталось в качестве трофея советское бесшумное оружие. Обычный наган с нашим глушителем «Брамит» был куда более скрытен. Не было прорыва газа, лязганья затвора.

— Это мы знаем, — с удовлетворением кивнул Добрынин. — Этим мы пользовались.

— Ну вот видите… До конца войны немцы возились с совершенствованием бесшумного оружия. Эти вальтеры — последняя партия. Удалось сделать пистолет более компактным и менее шумным. Только повоевать с ним фрицы не успели. Война кончилась, и с ревизией пришли мы.

— Как бы попользоваться таким? — полюбопытствовал я. — Ведь не дадите. Практически музейный экспонат.

— Да пишите начальнику ХОЗУ — оперативная необходимость. И пользуйтесь. Патронов к ним достаточно.

— Никто не пользовался? — поинтересовался Добрынин.

— Вопрос нескромный, — покачал головой завскладом.

Естественно — режим секретности. И вопросы могут возникнуть к вопрошающим.

— Но все же отвечу, — махнул рукой завскладом. — Никто. Наверное, потребность не возникала. Сейчас вообще стреляют мало. Сейчас все больше чернилами воюют.

— Это называется возвращение к мирной жизни, — отметил я.

— Так чернила порой пострашнее пороха взрываются.

— Ну да, ну да. — Я нагнулся и положил пистолет обратно в ящик…

Мы вышли со склада. И я вдохнул полной грудью морозный воздух — на этот раз с удовольствием. Прав завскладом — тягостное ощущение от изобилия орудий убийства. Я очень люблю оружие, но постоянное соседство с его грозными массами что-то сдвигает в сознании.

— Все на месте, — подвел я итог. — Все в наличии.

— Все да не все, — прищурился Добрынин.

— Поясни. — Я вытащил ключи и начал открывать замок на дверце «Победы».

— Ящик этот с орлами. Знакомая маркировка… Знаешь, немецкий склад с этими игрушками накрыли уже в конце мая сорок пятого наши осназовцы. Я разговаривал с одним моим товарищем по оружию вчера. Выспрашивал про это дельце — прошло оно без сучка и задоринки. Немцы, узнав о капитуляции, дисциплинированно передали склад своим бывшим врагам, даже по описи все сверили. Порядок у них в крови. Так вот, нашей группе тогда три ящика передали под подпись. И они все улетели в Москву, в НКГБ.

— Получается, два ящика растворились по дороге в мировом эфире?

— Все может быть. Все может, — закивал Добрынин.

В моей голове зазвенел тревожно колокольчик. И стали закрадываться нехорошие подозрения… Я еще не знал, что вскоре позвякивание этого колокольчика превратится в настоящий колокольный звон…