Книга Книга мертвых, страница 30 – Валерий Шарапов

— Златковский, — покачал головой начальник. — Даже с того света покоя нам не даешь, сволочь!

— Вы что-то знаете по его делу, чего я не знаю? — прищурился я.

— Знаю, что тебе это знать незачем, — начальник хлопнул ладонью по столу, подводя черту — разговор на эту тему закончен. — И вот еще что, Шипов. Будь поосторожнее. Мы только что ступили на минное поле…

«Поезд идет на Восток» — кинолента 1947 года, которая должна была стать событием. Фильмов выходило мало, так что каждый новый был значимой вехой в культурной жизни страны. И перед выходом на экраны министр кинематографии Большаков лично возил новую ленту на просмотр к Вождю на Ближнюю дачу.

Фильм задуман был как легкий, музыкальный, но получился нудный и бестолковый. В шикарном поезде едет куча народа и трепятся, хвалят наше чудесное бытие, поют песенки и ничем за душу не цепляют. Отсмотрев половину и будучи совсем не впечатленный повествованием, Сталин осведомился, кивнув на экран:

— А это что за остановка?

Министр кинематографии понятия не имел, что это за станция, но бодро сообщил:

— Новосибирск!

— Тут я и сойду, — сказал Сталин и вышел из зала.

Но все равно фильм прошел широко, и актеры стали узнаваемы. Одну из центральных ролей в фильме сыграла набиравшая популярность Надежда Калюжная, которая сидела сейчас напротив меня в моем кабинете на Лубянке. Это была мать предводителя «Истинных коммунистов».

Наши сотрудники уже допрашивали ее, а заодно произвели дома обыск. Ничего интересного не нашли, ничего важного не узнали. Я принял решение передопросить актрису.

Ожидал увидеть убитую горем женщину, потерявшую сына, которого воспитывала без мужа. Реальность оказалась несколько иной.

Моложавая, величественная, державшаяся как герцогиня, она была воплощением советских стандартов красоты последнего времени — немножко округлое лицо, кудряшки, не хлипкое, но и не полное телосложение. И высокомерные повадки тщеславной и не слишком умной дамы, по случаю схватившей бога за бороду.

Странно как-то она воспринимала произошедшие события и гибель сына. Кажется, ей вообще было не до этого. Скорбное выражение лица, но в глубине глаз равнодушие. Похоже, ее больше заботило скорое завершение съемок нового фильма на киностудии «Мосфильм», где она играла одну из главных ролей.

Ну что же, артисты — они такие: живут заемными эмоциями, примеряя на себя чужие чувства и чужую мудрость, а своих часто не имеют.

Журналисту это тоже в какой-то мере передалось — нарциссизм и полное отсутствие сопереживания. Мать и сын стоили друг друга.

Калюжная сразу ультимативным тоном заявила, что к делам сына, какими бы они ни были, никакого отношения не имеет. О его жизни ничего не знает. Его связями не интересовалась, поскольку он, неблагодарный, отдалился от нее уже в детстве. Хотя, как мне подумалось, скорее всего, она сама просто не приближала его, но это неважно.

Антисоветская деятельность ее дитятки? На этом вопросе она смутилась. А потом взорвалась:

— Какая, право, чепуха! Сын был образцовым комсомольцем и общественником, уже стал известным журналистом и всегда безоговорочно разделял коммунистические идеи. Был даже слишком увлечен ими. Слишком! Во вред личной жизни!

Тут же она прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего. Сейчас, кажется, актриса больше была озабочена, не выпрут ли ее со съемок из-за этой истории.