Книга Шпионский крючок, страница 50 – Лен Дейтон

— Да, мама.

Говоря, насколько я рад тому, что она нашла для меня время, я машинально перешел на немецкий.

Лицо старой женщины засияло; я и представить себе не мог, что она способна столь сильно радоваться.

— До чего великолепный немецкий… Вы немец?

— Думаю, да, — сказал я. — Но мои немецкие друзья сомневаются.

— Берлинец? — Она по-прежнему держала фото в руках, но казалось, совершенно забыла о нем.

— Я вырос в Берлине.

— Когда я услышала вашу речь, мне показалось, что пью шампанское. Если бы только моей дочери не было присуще это мрачное баварское бурчание! Почему вы вчера мне не представились берлинцем? О, до чего прекрасно, что дочка предложила пригласить вас сегодня.

— Это предложение вашей дочери?

— Она думает, что в отношении к отчему дому у меня слишком много прусского, — доверительно сообщила она, как один пруссак другому. — Она считает, что я должна позволить Лизл отдать дом этому несчастному еврею, если ей так хочется. Бедная Лизл всегда считалась в семье простушкой. Не случайно она и вышла за этого пианиста. — Я испытал облегчение, когда Инге перешла на немецкий, ибо в ее английском все время чувствовался неистребимый оттенок, свойственный людям, которые поздно овладевают другим языком. Наверно, примерно так же я говорил по-французски. Немецкий Инге Винтер, если не считать нескольких оговорок, был столь же чистым и безукоризненным, словно она только вчера приехала из Берлина.

Старая дама продолжала смотреть на меня. Чувствовалось, от меня ждали ответа на предложение о судьбе дома, высказанное ее дочерью.

— Это очень благородно с вашей стороны, фрау Винтер.

— Мне совершенно безразлично. Все так и так отойдет Ингрид, когда я умру. Поэтому она может решать уже сейчас.

— Насколько я знаю, Лизл взяла деньги на содержание дома.

Она не обратила внимания на мои слова.

— Ингрид считает, что тут вообще много шума из ничего. Может, она и права. В этих вещах моя дочь лучше разбирается.

— Надо будет вносить налоги и все такое…

— Ингрид также считает, что нам лучше всего избавиться от хлопот с заполнением разных документов по выплате налогов и тому подобным. Могу ли я тут найти человека, разбирающегося в немецких налогах?

Я не ответил. Учитывая, сколько богатых немцев имеют дома на Ривьере, сколько крупнотоннажных яхт, зарегистрированных в Германии, находят себе приют в местных портах и бухточках, я бы не счел проблему неразрешимой.

— Но у меня в том доме остались кое-какие вещи, — сказала она. — Мои собственные.

— Не думаю, что разобраться с этим доставит вам какие-либо трудности, — сказал я.

— Например, позолоченные бронзовые часы. Мать настаивала, чтобы они принадлежали мне. Вам они попадались на глаза?

— Да, — ответил я. Как можно было не увидеть огромное чудовищное сооружение с ангелами, драконами, лошадьми и Бог знает чем еще. А если вы не обращали на него внимания, оно неизменно напоминало о себе гулким хриплым боем, от которого с непривычки приходилось просыпаться по ночам. Я предположил, что могут возникнуть и сложности: Лизл тоже неоднократно выказывала привязанность к этому ужасному предмету.

— И еще кое-какие мелочи. Фотографии моих родителей, маленький резной диванчик, на котором я спала девочкой. Какие-то бумаги, коробки, дневники, письма и вещи, принадлежавшие моему мужу. Я пошлю за ними в Берлин Ингрид. Для меня было бы трагедией, если их уже выкинули.