Книга Шпионский крючок, страница 28 – Лен Дейтон

Я так перепугался, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не заорать.

— Армия? — переспросил я, вцепившись в стакан с напитком и стараясь не выдать себя голосом. Но Харрингтон, должно быть, увидел, как я побледнел.

— Бригадир намекнул мне, что при штаб-квартире русской армии есть военная миссия. Пока они обладают определенной свободой передвижения.

— Что еще вам сказал бригадир?

— Он сообщил, как ведут себя эти подонки из ГРУ, за которыми приходится следить нашим ребятам здесь. Учитывая тех, кто при штабе французской армии в Баден-Бадене, и тех, кто у янки, всего тут обитает около пятидесяти членов советской военной миссии. Все они агенты ГРУ, и некоторые из них подготовлены по всем правилам науки. Они носят кожаные куртки поверх мундиров и сознательно замазывают грязью номерные знаки своих машин, когда мотаются по дорогам и фотографируют все, что их интересует. «Как насчет ока за око?» — вот что еще сказал мне бригадир.

— Но вы же не сообщали своим армейским приятелям о Бизете?

— Я еще не выжил из ума, Бернард.

— Одной мысли о каком-нибудь рьяном субалтерне, который вздумает шляться по Франкфурту-на-Одере, достаточно для появления ночных кошмаров.

— Я не это имел в виду.

— Вы сказали, что армия уже заинтересовалась, — напомнил я ему.

— Неужто? Я должен был бы выразиться, что армия в курсе дела по поводу того, что у нас какие-то неприятности и мы оказались в критическом положении. — Посмотрев на меня, он добавил: — У них отличная служба радиоперехвата, Бернард.

— Чтобы слушать радиообмен русской армии.

— Вдоль границ, это верно. Но здесь, в Берлине, в сердцевине ГДР, они слушают и прочий радиообмен. Они засекают любые передвижения КГБ и ГРУ; они хотят знать все, что у тех происходит. И я против этого никогда не возражал, Бернард. Армия должна держать руку на пульсе.

— Может, понадобится что-то более основательное, — начал было я. Но в этот момент вошла немецкая горничная и сказала, что обед подан.

Тревоги, возникшие было при упоминании Фрэнком армейских кружков, я задвинул подальше в подсознание. Мы расположились в огромном обеденном зале, по торцам длинного полированного стола. Он перелил в графин бутылку отменного кларета и отставил в сторону пустую емкость. Лучшие вина Фрэнк держал для особых посетителей, тем самым он оказал мне честь, во всяком случае так Харрингтон потчевал не многих. Он плеснул мне для дегустации несколько капель, когда появилась яичница с ветчиной. Порции были весьма невелики, и мне показалось, что повар постарался за счет Фрэнка положить мне побольше. Похоже, Фрэнк не обратил на это внимания. Он изъявил желание послушать последние сплетни из департамента, и я рассказал ему, как заместитель медленно, но уверенно подчиняет себе контору.

Лично я мог бы только приветствовать новые идеи. Пришло время как следует встряхнуть старую команду. Фрэнк согласился, но особого энтузиазма не выказывал.

— Я слишком стар, чтобы радоваться переменам как таковым, Бернард. Вместе с твоим отцом я пришел в департамент еще в 1943 году. Курсом нашей подготовки руководил сэр Генри Кливмор, мы звали его Прыщ, — чертовски огромный и неуклюжий тип. Во время одного из учебных полевых занятий он свалился в дренажную канаву, и мы вчетвером еле вытащили его. — Он отпил вина и, задумчиво помолчав, добавил: — Моя жена говорит, что я отдал департаменту всю жизнь, да еще и немалый кусок ее жизни. — В этих идущих от сердца словах слышались гордость, отвращение и печаль.