Книга Шпионский крючок, страница 20 – Лен Дейтон

Синди старше Джима на год-другой. Ее отец работал на сталеплавильном производстве в Сканторпе и был социалистом старой школы. Сама она закончила университет в Рединге. По словам Синди, у нее никогда не было иных желаний, кроме как делать карьеру на государственной службе. Об этом она мечтала со школьных лет. Поначалу Синди нашла себе применение в одном из комитетов при палате общин. Ей хотелось перейти на работу в казначейство, но вместо этого она обосновалась в Форин Офис, там и встретилась с Джимом Приттименом. Затем Джим перешел в департамент, где я познакомился с ним. По пятницам после рабочего дня мы частенько заходили сюда — я, Фиона, Джим и Синди. Мы разыгрывали партию в снукер, чтобы определить, кто будет платить за обед у Энцо, в маленьком итальянском ресторанчике на Олд-Кент-роуд. Как правило, эта честь выпадала мне, что было предметом постоянных шуток. Таким образом я расплачивался за уроки снукера. Кроме того, я был постарше их и денег имел побольше. Затем Приттимены переехали в пригород, в Эдгвар. Джим получил повышение и поставил у себя дома настоящий стол для снукера, в результате чего мы перестали заходить к «Большому Хенти». Теперь Джим приглашал нас к себе по воскресеньям на ленчи, и порой мы гоняли шары. Но это было уже не то.

— Ты еще играешь? — спросила она.

— Последний раз — несколько лет назад. А ты?

— С тех пор, как ушел Джим, — нет.

— Мне очень жаль, что так все случилось, Синди.

— С Джимом и со мной… Да, я хотела бы поговорить с тобой на эту тему. Ты же видел его в пятницу.

— Да. Откуда ты знаешь?

— От Шарлен. Я позже переговорила с ней.

— Шарлен?

— Шарлен Биркетт. Та высокая девушка, которая обитала в комнатке на верхнем этаже в… в Эдгваре. Теперь она секретарша Джима.

— Да, я видел ее. И не узнал. Подумал, что она американка. — Вот почему она улыбалась мне, а я-то думал, все дело в моем всепобеждающем обаянии.

— Да, — сказала Синди. — Она перебралась в Нью-Йорк и не могла найти работу, пока Джим не пригласил ее к себе. Между ними никогда ничего не было, — торопливо добавила она. — Шарлен очень милая девушка. Говорят, она просто расцвела и носит контактные линзы.

— Теперь я вспоминаю ее. — Прежний облик Шарлен в самом деле всплыл в моей памяти: сутулая мышка в очках и с тусклыми волосами ничем не напоминала амазонку, которую я видел в офисе Джима. — Да, она заметно изменилась.

— Приходится меняться, когда живешь в Америке.

— А ты не хотела бы туда перебраться?

— В Америку? Мой отец скончался бы на месте. — В ее речи зазвучал северный акцент. — Не хочу никаких перемен. — Спохватившись, поправилась: — Ну не глупо ли? Я не это имела в виду.

— Оказавшись там, люди богатеют, — заметил я. — Вот и все, по сути, изменения.

— Развод оформлен в Мексике. Мне говорили, что он не имеет законной силы. То есть это утверждает мой приятель, сотрудник американского посольства. Он знает, что браки и разводы, заключенные в Мексике, не имеют тут законной силы. Это правда, Бернард?

— Не могу себе представить, что мексиканский посол живет во грехе, если ты это имеешь в виду.

— Но в каком я положении, Бернард? Он женился на другой женщине. И мне хотелось бы уяснить, в каком я теперь нахожусь положении?

— Разве ты не говорила с ним на эту тему? — Мои глаза наконец привыкли к полумраку, и я мог лучше рассмотреть ее. Синди почти не изменилась. Комок нервов. Энергична и умна. Невысокая и плотненькая, но ни в коем случае не полная, она по-своему казалась привлекательной. По-прежнему коротко стригла темные волосы, чтобы они ей не мешали. Но кончик носа у нее был красноват, словно от холода, и глаза на мокром месте.