Книга Кодекс Охотника #41, страница 25 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Орден решил, что эти пределы он переступил, и меня отправили на охоту.

Я нашёл Феодосия. Мы славно сражались, я скрутил его и за шкирку притащил его в крепость, отдав на суд Старейшин. Они провели беспристрастный суд, но оказалось, что Феодосий был хоть и говнюк, но поистине страшных преступлений он всё еще не совершил. То есть, казнить его было не за что. Снова. Да здравствует Суд Охотников — самый гуманный суд в мире!

Короче, ему поставили на вид и отпустили. Снова. Но перед тем, как отпустить, я успел поговорить с ним. Во время охоты этот поц сломал мне один прекрасный артефактный кинжал, который был у меня долгое время. Да, его стоимость он компенсировал, но это был подарок от моей Королевы, и он был дорог мне как память.

В общем, тогда я ему сказал, что, конечно, за него рад и признаю решение наших Старейшин. Но если меня ещё разок отправят на охоту… даже не так… если я когда-нибудь встречу его в любом уголке Многомерной, то я его грохну. И отвечу перед Старейшинами. А вообще, наверное, спишу всё на самооборону, потому что, на мой взгляд, он чрезвычайно хитрожопый и ходит буквально по краю. А так как я Охотник, тем более Великий Охотник, то есть у меня право карать и миловать. Перед своими я отвечу, но его я грохну.

Ну, и да, вскоре пропал Феодосий из поля зрения. Несколько тысяч лет я его не видел. И вот оказалось, он теперь здесь. И зовут его Великий Хер-как-то-там. Забавно…

Со всей вежливостью и обходительностью он пригласил меня во дворец, куда мы быстро переместились.

Он с извинением ушёл переодеваться. А когда появился, я не выдержал и засмеялся.

— Что с твоей физической формой, Феодосий? Тебе не стыдно?

Да, он превратился в обрюзгшего маленького толстячка. Он и раньше ростом не отличался. Но что такое рост при наличии силы Душелова? Но вот что-то сейчас он себя, похоже, запустил, полагаясь на мага-механические мышцы своей брони.

— Моим жёнам нравится, — пожал плечами он. — Зачем мне напрягаться?

Тут появились они — его жёны. Действительно, красотки. Но почему-то мне подсказывает, что они с ним вряд ли ради его красоты. То, что я видел, он здесь реально царь и бог.

— Убери их всех. Надо поговорить наедине, — сказал я.

Он тотчас же исполнил желаемое, а я отправил Шнырьку проверить на предмет подслушивающих людей и электронных устройств, которые он дистанционно вырубил — как и первые, так и другие. Учитывая, что у Феодосия дёрнулся глаз, он понял, что я сделал, но никак не прокомментировал.

Я удобно уселся в мягкое кресло и, взяв вкусный холодный напиток, кивнул ему:

— Ну, давай, рассказывай, как ты дошёл до жизни такой. Как ты сюда попал, что делал и, самое главное, расскажи мне про своего хозяина. Всё, что ты знаешь, и что не знаешь. И Кодекс упаси тебя соврать. Да, по факту ты ничего не нарушаешь. Я сказал, что если найду тебя хоть где-то во Вселенной, тебе не поздоровится. Но ты сейчас в другой немножко Вселенной.

Характер у меня дурной, ты знаешь, и память хорошая. У тебя один-единственный шанс. Рассказывай, как всё здесь устроено. И, возможно, я оставлю тебя наедине со своим странным народом и с твоими красавицами-жёнами.

Феодосий был одновременно Богом, царём, судьёй и верным слугой. Все эти титулы уживались в одном человеке. Любая его воля исполнялась мгновенно: стоило ему только взглянуть на кого-то, как тот падал ниц, моля о прощении. И Феодосий великодушно его прощал. Он не любил убивать направо и налево, а казни случались не по его прихоти, а согласно вердикту Коллекционера. Именно таким видел Хозяин этот сектор своей Вселенной, и Феодосию приходилось подчиняться.