Книга Кодекс Охотника # 44, страница 83 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Родогод понимал, что в жизни так бывает. Если где-то есть светлое место, туда однажды обязательно приходит тьма, чтобы растоптать, разорвать и уничтожить всю эту идиллию просто потому, что может. А он хотел верить, что всё не может закончиться вот так. Просто не может. Их деревня всегда относилась к светлым. Они поклонялись светлой богине, пусть даже не знали её имени и лица. Не должна она их оставить. Как минимум это было бы нечестно. Хотя жизнь, как Родогод прекрасно понимал, не всегда интересуется тем, что честно, а что нет.

— Если мы выживем, — вдруг сказал он, сам не зная, зачем делится этими мыслями именно сейчас, — то распоряжусь выкопать прямо за деревней большое озеро. Закупим по всей Многомерной разные виды рыбы. Много рыбы. И так уж и быть, сделаем один официальный выходной день в неделю, чтобы люди могли не работать, а заниматься своими делами.

Олред криво усмехнулся. Родогод прекрасно понял, о чём тот думает. Сотник будто бы услышал то, за что так долго боролся, но радости в его лице от этого не прибавилось. Слишком поздно, слишком не вовремя, слишком близко смерть стояла у ворот.

— Ладно, — выдохнул староста. — Пойду выберу себе меч. Или копьё взять? А может…

— Может, лучше к статуе пойдёшь, старик? — перебил его Олред. — Ты всё-таки не воин.

— Нет, знаешь… — Родогод помолчал, затем сглотнул горький комок в горле. — Если этих тварей не остановить и они прорвутся в деревню, я не хочу видеть…

Он сделал паузу. Слова давались тяжело.

— Не хочу я видеть, что там будет происходить. Лучше уж погибнуть сразу, в первых рядах.

Олред ничего не ответил. Да и что тут можно было сказать? Сотник только ещё раз кивнул и пошёл к ополчению.

Родогод остался стоять один посреди площади и смотрел на приближающуюся армию мёртвых. Где-то в доме плакал его новорождённый внук, где-то женщины собирали детей, а где-то мужчины пытались не показать, что им страшно. А в старом святилище безликая статуя, как и все последние семьсот лет, молчала. Впервые за всю свою долгую жизнь Родогод очень хотел, чтобы легенда оказалась правдой.

Родогод направился к оружейному складу.

Тот всегда казался ему ненужной вещью, старой деревенской предосторожностью, которую держат просто потому, что так велели прадеды. Но сейчас каждый ржавый меч, каждая копейная насадка и каждый щит могли стать последним шансом хотя бы на несколько лишних ударов.

Склад находился недалеко от статуи богини, и Родогод не смог пройти мимо. Он остановился перед старым каменным домиком, вошёл внутрь, опустился на колени перед безликой фигурой и низко поклонился. Не стал просить спасения, не стал молить о защите, чуде или небесном огне, который уничтожит мертвецов. Вместо этого он просто от всего сердца поблагодарил её. За все годы, которые они прожили спокойно, за урожаи, за детей, за смех на улицах, за тихие вечера и за то, что Малый Ручей так долго оставался местом, где людям было хорошо.

А то, что теперь случилась беда… Ну, богиня не виновата. Это им самим нужно было думать о стенах, об ополчении, о профессиональных защитниках, об артефактах или хотя бы о нормальных запасах оружия. Сам виноват. Нечего всё спихивать на богиню.

С такими мыслями Родогод поднялся и пошёл вооружаться.

* * *

Проводы Первой Конной Армии я организовал по высшему разряду. Ну, как организовал… Построил орду, полюбовался на ровный строй, послушал, как Герои Степи спорят, чья сотня войдёт в деревню первой, и понял, что с торжественной речью стоит повременить. Потому что пока я тут упражняюсь в красноречии, деревня, которую они идут спасать, может банально не дожить до спасателей.