Книга Кодекс Охотника # 46, страница 131 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Донесение исчезло вместе с каналом, по которому пришло. Подчинённым хватит полномочий объяснить просителю, куда ему следует отправиться.

После объявления войны и получения от Предвечной Права на Мёртвых таких стало особенно много. Скульптор ждал, пока накопит достаточно много силы. Потом узнал то, после чего откладывать уже не имел права, и выступил открыто. Почти сразу вокруг нашлось столько желающих присягнуть, что пришлось поручить другим разбирать предложения. Каждый хотел оказаться рядом с победителем заранее, чтобы потом напомнить о собственном участии. Некоторые уже присылали списки миров, которые собирались получить в награду, и спорили между собой из-за будущих границ.

Мусор… Таких он не любил особенно сильно.

Большинство богов привыкло прятаться от сильных и отыгрываться на тех, кто слабее. Получив поддержку Скульптора, они полезли наружу. Решили, что теперь им позволено всё. Можно резать чужую паству, грабить святилища и заодно свести старые счёты, главное, вовремя произнести имя покровителя. Но Покровитель брал таких «на карандаш».

Победит он обязательно, другого исхода для себя не оставлял, иначе всё, что уже пришлось сделать, теряло смысл. Вот только возвышать эту свору после победы он совсем не собирался. Найдутся ли среди его последователей достойные? Да! Таких он знал, помнил их дела и понимал, кому можно поручить важное. Слово, данное им, оставалось в силе. Остальным стоило внимательнее слушать обещания, которые они потом так охотно пересказывали друг другу.

За хорошую службу он наградит, это да, но! Тем, кто примкнул к нему ради возможности безнаказанно резать чужих подданных, придётся объяснить разницу между обещанным и тем, что они сами себе придумали.

Впереди обнаружился новый участок следа. Скульптор потянул к себе ближайшую Путевую нить, сжал расстояние и прошёл сквозь разошедшийся слой. На мгновение за его плечом открылся вид на какой-то мир. Огонь внизу, разбитый город. Смотреть, кто там сейчас побеждает, он не стал. Его слуги наверняка считали, что для хозяина всё допустимо, пока это приносит нужный результат. Очень удобная мысль, ведь ею можно оправдать любую мерзость, а при случае ещё и сослаться на приказ.

У Скульптора были свои принципы. Он гордился, чему служил, и Смерть для него заслуживала уважения. Большинство прихлебателей вообще не понимало, о чём идёт речь. Им хватало возможности поиздеваться над слабыми. Собственных жертв у него было достаточно, и оправдываться перед кем-либо он не собирался. Но когда очередной пустой божок приносил рассказ о замученных беспомощных существах и ждал похвалы, хотелось выяснить, какую часть приказа тот вообще способен понять.

Дальше обычно выяснялось, что единственного человека, знавшего, как открыть захваченный узел, тоже скормили кому-то из слуг, просто развлекаясь, а теперь просили прислать мастера всё починить. Даже главные союзники многого не понимали. Они считали, будто смерть даёт право на всё, и смотрели на него с уверенностью, что знают, где кончается его терпение. С ними тоже придётся разобраться, когда закончится война. Сейчас они ещё были ему нужны, но так не будет продолжаться вечно.

Сейчас ему приходилось договариваться, учитывать чужие желания и выслушивать просьбы, на которые гораздо проще было ответить одним движением руки. Чем дольше это продолжалось, тем чаще Скульптор ловил себя на желании именно так и поступить, но злость уже мешала ему работать. Только что он потратил лишнее усилие, разрывая канал наглого просителя. Можно было просто закрыть связь, но захотелось, чтобы тот надолго запомнил. Крохотная разница, которой раньше вообще не возникло бы. Очень человеческое желание, как оказалось.