Книга Кровь и Ярость, страница 29 – Алекс Шу

Алексио, снесший голову, брегонцу и, мгновением раньше добивший копошащуюся внизу кучу малу, рванулся следом за Рандом, пробиваясь к спальне Айрин.

Огромный вервольф, опрокинувший Бертрана, уже лязгал клыками возле исказившегося от напряжения лица внука советника, упершегося руками в мохнатую челюсть, чтобы отодвинуть оскаленную волчью морду. Принцесса скользнула к ним, ухватила ладошками пушистый хвост и резко рванула на себя, одновременно с силой ломая его ладошками.

Заскуливший от боли оборотень, на секунду отвлекся, повернув назад мохнатую башку. Молодой Риддер, воспользовавшись передышкой, выхватил кинжал из небольших ножен на бедре и всадил блестящий клинок под ребра чудовищу…

Тем временем, этажом ниже разворачивалась не менее ожесточенная битва. Черные монахи выстроились полукругом перед комнатой мага. Ведьмы тихо стояли в стороне, готовые в любой момент вступить в бой.

— Аум, сира, герет, вайс, — хрипло взвыл Грегор, поднимая вверх костлявые руки со скрюченными пальцами.

Темные монахи забубнили хором, подхватывая речитатив главного. Серые, похожие на плоть мертвецов руки, с черными когтями зловеще вытянулись в сторону покоев Верховного мага.

От кончиков пальцев, потянулись черные дымные струйки, соединяясь в поток едкой, разъедающей живую плоть и камень Тьмы. Дверь, укрепленная чарами Гринвельда, содрогнулась, изогнулась дугой, и вдруг засияла ослепительно белым светом, отражая темные потоки.

Изнутри раздался раскатистый, яростный рык:

— Кто осмелился потревожить мой покой⁈ Жалкие черви, несчастные темные колдунишки, я обращу вас в прах и развею его по ветру!

Дверь распахнулась, из неё вылетел поток ослепительного белого пламени. Два монаха стоявших напротив входа, в мгновение ока сгорели заживо. Плоть плавилась, падала клочьями на пол, оставляя после себя воняющие черные лужи, глаза взорвались брызгами кипящей и пенящейся крови, перемешанной с бело-бурой слизью, обнажились черепа с разинутыми в безмолвных криках зубами. Обугленные черные скелеты обессилено рухнули на плитку и рассыпались кучками пепла.

На пороге возник Гринвельд. Седые волосы разбуженного Верховного Мага были всколочены, борода воинственно встопорщена, в глаза полыхал яростный магический огонь. Вокруг его силуэта стреляли искорками, потрескивали и плясали в диком танце разряды первозданной магической мощи, способные уничтожить вокруг все живое. Полы сиреневой мантии развивались, словно подхваченные невидимым ветром, а поднятые руки светились всполохами золотистого пламени.

— Ведьмы, помогайте! — взвыл Грегор, отступая назад. — Он оказался сильнее, чем мы думали!

Три ведьмы, кутавшиеся в черные плащи, выстроились в треугольник и синхронно вскинули костлявые руки. В мага полетели сгустки ядовитого зеленого тумана.

Лицо Гринвельда скривилось в презрительной усмешке. Он небрежно взмахнул рукой, и возникший купол золотистого пламени отразил клубки тумана, полетевшего обратно на ведьм.

Старухи скрестили руки, их фигуры в плащах окутались серой дымкой, сгустки зелени, соприкоснувшись с нею, бесследно пропали.

— Слабенько, — хмыкнул Гринвельд. В следующее мгновение из его рук вырвались потоки ослепительно белого пламени, обрушившегося на противников.

Ближайшая ведьма завизжала нечеловеческим голосом, её тело за считанные секунды, обратилась в прах, и рассыпалось на полу горсткой пепла, сразу же подхваченного, неведомо откуда взявшимся ветерком.