Книга Призраки старого кладбища, страница 50 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

Через неделю Артур держал в руках акт о приеме на работу нового ведущего специалиста по безопасности исторических комплексов – Яси. Ее организация заключила с музеем договор о «мониторинге уникального микроклимата усыпальницы», но это была уже совершенно другая история.

ЭПИЛОГ

Прошел год. Тихая снежная зима укутала замок и костел пушистым одеялом. Туристический сезон закончился, и в крипту теперь спускались лишь раз в неделю для планового обхода.

Артур Заремский, теперь уже старший научный сотрудник и главный хранитель фондов, в прошлом скептик, вносил последние правки в новую, детализированную цифровую опись усыпальницы. Его кабинет, когда-то заваленный стопками бумаг, преобразился. Рядом с монитором стояла странная плазменная лампа-шар, подаренная Ясей – «для нейтрализации статики с архивных документов». На полке между томами по геральдике лежал увесистый муляж свинцовой печати Радзивиллов, внутри которого, как знали только они двое, был замурован чип с зашифрованными данными о временных аномалиях. Где находится хроносфера, Артур не говорил никому.

Яся, официально числящаяся экспертом по климат-контролю, на деле курировала новую сверхсекретную программу музея: «Адаптивное сохранение объектов с нестабильным историко-энергетическим полем». Проще говоря, она придумывала легальные объяснения для странных показаний датчиков в крипте, которые теперь, к облегчению Артура, фиксировали идеальную стабильность.

В усыпальницу они спускались вместе каждый четверг. Не для работы. Это был их ритуал. Тишина в крипте стала иной. Она не давила. Она была насыщенной, как старый выдержанный коньяк. Воздух, очищенный новыми тихими системами вентиляции, пах не сыростью, а холодным камнем и едва уловимыми нотами воска – тем самым, что использовали для ладана столетия назад. Артур больше не видел в рядах гробов лишь инвентарные номера. Он видел историю. И знал, что она покоится не в гробу, а в камне, охраняемая невидимым договором.

…В один из таких четвергов, проверяя показания нового лазерного дальномера у саркофага с грифонами, Артур заметил нечто странное. В том самом месте, где они когда-то нашли дверь-отражение в тайную комнату, теперь лежал василек. Совершенно свежий, будто его сорвали только что. В Несвиже в феврале такой не найти.

Яся, увидев цветок, рассмеялась тихим теплым смехом.

— Это он. Наш худший в мире садовник.

Артур улыбнулся, сразу догадавшись, кто автор послания.

Оставив василек на месте, они ушли. А на следующей неделе на его месте лежала старинная, стершаяся до дыр игральная карта – дама червей. Еще через неделю – павлинье перо.

— Он скучает, – констатировал Артур, подбирая перо. – Ему не хватает аудитории для шуток.

— Тогда дадим ему аудиторию, – сказала Яся.

В следующую пятницу, после официального закрытия музея, они спустились в крипту не с фонарями и приборами, а с небольшой плетеной корзиной. В ней были два бокала, бутылка хорошего выдержанного вина и три самых пышных сдобных пончика из местной кофейни.

Они устроились на низкой каменной скамье у входа, разлили вино. Артур поднял бокал.

— За покой. И за тех, кто не дает ему стать слишком скучным.

В воздухе, чуть правее от них, дрогнуло марево, и появился он – Кароль Станислав Радзивилл, Пане Коханку. Его образ был чуть четче, чем обычно, а на малиновом кунтуше красовалась бумажная салфетка, нацепленная как шейный платок.