Книга Лимбус. Том 2, страница 35 – Эон Линь

— Ты лишился рассудка? Твой разум отравлен? – Я резко отстранился, врезаясь спиной в камень, и застонал от пронзившей тело боли.

Поместить душу человека в меч – самое ужасное преступление не только для Тинсингуо, но и для самого небожителя. Такое приравнивалось к вступлению на путь Тьмы и каралось соответственно, не говоря уже о том, что ци тоже подвергалась искажению.

— Нет, я просто стану нефритовым кроликом^[70] и наконец обрету свою Луну.

— Уходи отсюда немедленно, Энделлион. Ты оскорбляешь меня даже самим предложением такого.

Он печально посмотрел на меня и вздохнул.

— Хорошо, не переживай.

Его неожиданное смирение показалось мне слишком подозрительным. Я оглянулся в поисках своего меча, но туман и бессилие мешали разглядеть оружие.

— Энделлион, где меч? – медленно и угрожающе проговорил я.

— Юань Фэнь, – уже совсем близко послышался голос Ахимота, – не пытайся убежать, мне надоело играть.

Энделлион вскинулся, вырвавшись из моих рук, и, быстро отойдя к краю валуна, где туман был особенно густой, сказал:

— Я дарую тебе свою душу, Юань Фэнь, душу Солнца Экнориана. – С этими словами он откуда-то достал мое оружие и резким движением пронзил свою грудь.

Меч растворился в его руках, окутывая нас непроницаемым светящимся куполом. Поборов невыносимую боль, я бросился к осевшему на колени Энделлиону.

— Зачем ты так со мной поступаешь?

Я прижал ладонь к ране на его груди, останавливая кровь, но она лилась нескончаемым потоком, пачкая наши руки и одежды. Энделлион смотрел на это и продолжал улыбаться.

— Ахимот убьет всех и доберется до меня. Но теперь моя душа ему не достанется, а ты обретешь желаемое, Юань Фэнь. Пусть мой последний подарок не окажется лебединым пером.

Слова застряли в горле вместе с подступившей кровью. Я снова почувствовал себя маленьким мальчиком на берегу озера, за которого все решила судьба. Не они должны меня защищать, а я! Почему же страдают все, кто мне дорог?

— Прости мою ложь, Юань Фэнь. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня понять. Ни за что себя не вини.

Он сжал мою руку и убрал ее от раны. Рукав его одеяний задрался, обнажая маленькие осколки нефрита, нанизанные на красную нить.

— Видишь, Юань Фэнь, браслет рассыпался. Судьба…

Энделлион не успел договорить. Его взгляд потух, а тело обмякло, но оно не успело упасть, как превратилось в ослепляющий чистый свет. Я прикрыл глаза, а в следующий миг мои руки сжимали легендарный меч Шигэтайян. Половинки солнца на гарде блестели и переливались, клинок выглядел так, будто отлит из дневного светила. Жизненная сила восполнилась, и я впервые почувствовал себя Богом без изъянов, способным сразить Тьму. Только теперь вместо добродетели мою руку направляла месть.

— Больше от меня не спрячешься, Юань Фэнь.

Ахимот нанес мне удар Абиссхе, но я с легкостью отразил его Шигэтайяном. Теперь мы были на равных. Клинок Тьмы и Клинок Солнца.

— Воплощение воды, «Полное подчинение».

Дождь замер, словно раздумывая, а потом устремился ко мне бушующим потоком.

— Шигэтайян, «Единение Солнц».

Я использовал самые последние трансформации, не желая проверять возможности меча. Единственная цель – смерть Ахимота. Ярость поднялась во мне удушающей волной, и я даже не замечал, как тело под воздействием сразу двух трансформаций не выдерживает, а изо рта льется кровь. Перед глазами стояла только ухмылка Ахимота и потухший взгляд Энделлиона.