Книга Благословения и проклятия Чуждого Края. Том 1, страница 107 – Адени Сова

Руан вскочил и в беспокойстве осмотрелся. Вокруг никого не было. Он опасливо положил камень в карман. Плач тут же затих. Руан пожал плечами, вновь склонился над зельями, но внезапно замер. Смутная догадка теребила его сознание, словно надоедливая мошка-кровопийца. Он вновь прислушался. Тишина.

Подчиняясь какому-то наитию, мон опустил здоровую руку в карман и извлек прозрачный камень, слегка испачкавшийся в крови. Некоторое время он внимательно вглядывался в него. Ничего не произошло.

«Что за вздор приходит вам в голову, Ваше Высочество?» – подумал Руан.

На улице, совсем близко к обгоревшему дому, раздался громкий крик. Мон так и подскочил от неожиданности. Алмаз выскользнул из его пальцев. Руан машинально подставил раненую руку и чуть не взвыл от боли, когда камень упал на свежий порез.

Слух мона наполнился рыданиями, на этот раз они звучали совсем близко и отчетливо. Он вновь замер, прислушиваясь, и чем дольше слушал, тем в большее замешательство приходил.

— Миирна? – прошептал Руан, не веря своим ушам.

Плач затих. В ночной тишине вновь послышался голос демона за окном: теперь он весело смеялся, удаляясь прочь. Руан уже было подумал, что ему показалось, будто он слышал плач племянницы, но тут в голове у него вновь раздался ее голос:

«Мон Руан?»

Руан пораженно уставился на окровавленный алмаз.

— Где ты? – спросил он.

«Я… Я не знаю, – неуверенно всхлипнула мона. – Тут темно, и на меня что-то давит. Это правда ты?» – в ее голосе звучала робкая надежда.

Миирна не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она оказалась в этом ужасном темном месте. Иногда она плакала часами. Слез она не чувствовала и вообще не ощущала собственного тела. Поэтому она просто выла и звала на помощь. Но никто не приходил. Так долго никто не отзывался!

И вот, наконец, ее нашел Руан. Ему понадобилось немало времени, чтобы узнать, что произошло. Еще больше – чтобы выяснить, что теперь делать. Один из магов, к которым он обращался, сказал, что, поскольку в алмаз заключена его родственница, достаточно капли крови, чтобы поговорить с ней.

Каждый раз надрезать пальцы для беседы с племянницей оказалось в высшей степени безрадостным занятием. Вскоре Руан нашел способ заключить алмаз в своей груди, прямо за левым ребром. Теперь он мог говорить с Миирной в любое время. Если, конечно, она желала общаться. При этом сама мона могла видеть мир его глазами. С тех пор ее настроение немного улучшилось.

Миирна не знала, кто ее проклял. Руан же сразу понял, что это дело рук Каэна. В бреду архимон выдал очень важный секрет, касающийся смерти Мииста. Выяснилось, что Каэн имел к этому прямое отношение, поэтому первым делом Руан отомстил ему за смерть брата. А поговорив с племянницей, мон понял, что она увидела нечто, чего видеть не должна была, и по неопытности, в пылу ссоры призналась в этом Каэну, обвиняя его в смерти отца. В ответ он убрал свидетельницу, превратив ее в камень.

— Ну почему? Почему ты не поговорила со мной, глупая девчонка? – убивался Руан. – Мы бы что-нибудь придумали. Я бы нашел способ ему отомстить.

«Но ты ведь с ним дружил, я не хотела тебя расстраивать, – плакала Миирна в ответ. – И потом, я всего лишь видела его выходящим из папиных покоев. Я надеялась, что это совпадение».