Книга Лордария – Королевство восьми островов, страница 78 – Филипп Краснов

Улыбка на его лице становилась всё шире, и, положив свою морщинистую руку на худое плечо бедняка, он вкрадчиво сказал:

— Пойдя по той тропке, по коей шёл я, ты вскоре дойдёшь до небольшого селения. Там есть дом с заколоченной дверью и кладовая с большим амбарным замком, доски я думаю, ты сможешь оторвать без труда, а вот пробраться в кладовую, – старик полез в сумку и, выудив из неё маленький, местами поржавевший ключик, вложил его в руку бедняка, – тебе поможет это. Мой участок земли хоть и слабо пригоден, но всё же может родить овощи, ты сможешь возить их и продавать в город, для этого вот, возьми мою лошадь…

— Мил шеловек! – вскочив, чуть ли не вскричал бедняк. – Да как же так, это же всё твоё…

— Оно мне уже ни к чему, я не вернусь в свой дом, и без хозяина время его уничтожит, а так ты сможешь продлить его жизнь, и, наконец, найти себе кров.

Бедняк был безмерно рад. Он очень долго благодарил своего покровителя, но лошадь у него взять наотрез отказался.

— Веди её в город и продай задорого, путь шерез пустыню неблизкий и тебе понадобятся силы.

Старик не стал спорить. Растроганный до глубины души бедняк напоследок крепко обнял своего благодетеля, после чего каждый из них пошёл своей дорогой.

* * *

В Менге, Корай, несмотря на задержку, добрался к обеду. В это время на городском рынке было много людей, они облепливали узенькие прилавки, словно рой пчёл свои медовые соты. Старик с трудом смог найти себе место, а после потратил много времени, чтобы успокоить лошадь, которую такое количество гомонящего народа пугало. Скормив животному остатки своей провизии, он принялся насколько мог громко (хотя его ломкий хриплый голос не в силах был перекричать общего гвалта) предлагать свой товар.

Несмотря на смехотворную цену, на них двоих никто не обращал внимания. Старик долго голосил, а после, охрипший бросил это дело и стал просто внимательно осматривать ходящих туда-сюда людей, пытаясь увидеть в лицах хоть одного из них малую толику заинтересованности. Так прошёл час, но всё было тщетно.

Тем временем рынок стал пустеть, довольные горожане уносили с собой новые покупки, а торговцы, пересчитывая медяки и серебряники, потихоньку сворачивали остатки своего товара.

Провожавший взглядом уходящих старик пребывал в печали. Он не знал, что делать с лошадью, и снова и снова принимался корить себя за то, что там, в пустыне, не отдал её бедняку. Обдумывая это в очередной раз, он вдруг зацепился своим блуждающим взглядом за следующую картину. Громыхая как целый строй рыцарей, из-за угла выкатилась шаткая повозка, доверху гружёная керамической посудой: горшками, кружками, тарелками и другими предметами, столь необходимыми за столом у любого уважающего себя горожанина. Тащили же эту повозку три человека: средних лет мужчина, сутулый с проседью на висках и две девочки, которым, скорее всего, не исполнилось ещё и десяти лет.

Отсутствие во главе повозки создания более подходящего этой работе, нежели человек, заставило Корая, окликнуть её хозяина, а после немедленно предложить ему решение этой проблемы.

— О-о-о, – протянул весь мокрый и сильно запыхавшийся мужчина, – это пришлось бы очень кстати, наша добрая лошадка скончалась полмесяца назад, и мне приходится самому тягать эту тележку. Иной раз это занимает так много времени, что я поспеваю сюда лишь к самому концу торговых дел.