Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 50 – Анна Чернышева

Вернувшись домой, Варенька приступила к приготовлению мази. Свиной жир, натопленный Федорой, еще не успел остыть. Поэтому юная ведунья взяла ложку и отмерила его в медный ковшик, потом наломала в ложку воска, затем растопила жир и воск вместе. Получилась прозрачная жидкость. Поставила на окно, чтобы та остыла. Когда мазь начала густеть, щедро добавила туда живицы. В тетрадке было написано, что в горячую мазь её добавлять не нужно, чтобы смола не потеряла своих целебных свойств. А остывшая смесь приняла сосновый дух легко.

Вошедшая со двора Федора с удовольствием потянула носом воздух и воскликнула:

— Хорошая мазь у тебя получилась, носом чую! Хотя никогда такую не встречала…

В последующие дни Варенька мазала целебной мазью ссадину на лбу у Лидочки и уже через неделю та зажила, будто её и не было, не оставив на нежной коже даже намёка на шрам. А Варя засела за тетрадку, изучая рецепты и спрашивая Федору, знает ли она ту или иную травку.

— Тебе бы у знахарки спросить, Варя. Жилу тут одна в соседнем селе, да исчезла куда-то. То ли солдаты её увели, то ли сам сбежала… Вот кто про травки всё знал да ведал. А ты если собирать будешь, так ты в сарае суши, чтоб никто посторонний не ведал. Чтоб тебя ведьмой не назвали. Я-то знаю, что ты не ведьма – откуда бывшей барыне ведьмой-то быть? Но то я, а то – они, – многозначительно сказала Федора, увидев, как её постоялица скручивает в пучок набранную землянику и заматывает ниткой.

— Да это ж земляника на чай, Федора. Кто мне что скажет?

— Ну смотри сама… Мазь у тебя знатная получилась, не спорю. Но люди же злые…

На том и порешили. Варя стала вставать ни свет, ни заря и уходить в лес. Таскала в дом то пучки полыни, то кипрея. Находила и душицу, и дикую мяту. Сушила крапиву, толкла в порошок ивовую кору. Что ни читала в тетрадке – всё было нужно. Не было ни одного рецепта, который она могла бы пропустить. Тут были травки и от поноса, и несварения желудка, и даже для скидывания плода.

Но к самому главному она подобралась не сразу. В самом конце был раздел, где помимо травок были написаны большие четверостишия. Заговоры. На любовь, на рассорки, на порчу, на отворот, на снятие проклятий. Любовные зелья соседствовали со средствами от похмелья, рецепт напитка от зачатия был рядом с отваром для бесплодных. Берегла Варя свою тетрадку, как зеницу ока, и никому её не показывала.

Постепенно в шкафу, который ей выделила Федора, выложив оттуда тряпки в сундук, скопились ровные ряды бумажных пакетиков с порошками, смесью трав, сушёными грибами, корой деревьев, цветками луговых трав. Но никто в деревне не знал о её запасах. Только заметили все, что Федорина дочка перестала чураться незнакомых и отсиживаться дома. Ходила подолгу в лес, иногда с дочкой, которую заматывала по-крестьянски в платок и привязывала то к спине, то к груди, чтобы руки были свободны. Стала здороваться, улыбаться. Глаза начали светиться.

Тем временем дела в деревне начали ухудшаться. Несмотря на лето, которое клонилось к концу, и урожай, который зрел на полях, всё больше сгущались тучи над людьми. Всё чаще приезжали конные отряды с телегами, забирая у людей продовольствие: кур, яйца, молоко, уводя лошадей, забирая остатки зерна и муки.

Взамен оставляли бумажные деньги: царские рубли, «сибирки» – ассигнации Сибирского временного правительства. Никто не хотел менять на эти бумажки настоящий живой хлеб и продукты. Все помнили о зиме, которая в Поволжье была холодная, длинная. Все мысли были о том, как бы пережить зиму. Каждый делал запасы как мог. Варенька то и дело натыкалась на людей, выходящих из леса, когда шла в свои предрассветные походы за травами да грибами. Те смотрели ей вслед, и наверняка думали, что и она шла прятать хлеб и ценности.