Книга Комната грёз, страница 25 – Алекс Андрович

— Ты слышала это?

Ева побледнела.

— Да.

— Кто это был?

Она смотрела куда-то вдаль, где заканчивались дома и начиналась темнота. И впервые за всё время её голос дрогнул.

— Мне кажется...

Она замолчала.

— Что?

— Мне кажется, это был тот, кто смотрит с другой стороны.

— ГИР?

Она едва заметно покачала головой.

— Нет.

Затем посмотрела прямо на меня и прошептала:

— Мне кажется, всё это был сон.

Я невольно усмехнулся.

— Естественно, мы же внутри симуляции.

— Нет, Артём.

Она сделала шаг назад. Страх в её глазах был настоящим. Слишком настоящим.

— Я думаю...

Её голос едва слышно дрогнул.

— Я думаю, сейчас мы спим.

И в тот же миг город начал исчезать. Не разрушаться. Не растворяться. Просыпаться. Словно кто-то очень долго видел этот мир во сне, а теперь наконец открыл глаза.

Я проснулся от собственного крика или мне только показалось, что проснулся. Первые несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь.

Потолок. Серая стена. Окно. Размытый свет пасмурного утра. Квартира. Всё выглядело привычным. Но после последних недель слово «привычно» перестало что-либо значить.

Я медленно повернул голову. Часы отца лежали на тумбочке. Стрелки двигались. Тик. Тик. Тик. Настоящее время. Настоящие секунды. Или их очень убедительная имитация.

Я сел на кровати. Футболка прилипла к спине. Сердце колотилось слишком быстро, а в памяти ещё звучал тот голос. Холодный. Лишённый эмоций. «Наблюдение завершено». И лицо Евы. Испуганное. Живое. Настолько настоящее, что это напугало меня сильнее разъяренной своры собак.

* * *

В тот день я снова воспользовался старой учётной записью и получил доступ к закрытому исследовательскому кластеру ГИР.

Формально никто не запрещал бывшим тестировщикам пользоваться архивом, но на практике доступ был закрыт для всех, кроме нескольких десятков специалистов высшего уровня.

Когда-то я входил в их число, поэтому система узнала мой старый идентификатор и после короткой проверки передо мной открылся весь архив: логи тестирований, протоколы обучения, отчёты по саморазвитию. Документы, которые не должны были увидеть посторонние глаза.

Я читал несколько часов подряд, иногда останавливаясь лишь для того, чтобы сделать глоток воды и убедиться, что всё ещё дышу.

Чтобы понять «Синхрон», пришлось вернуться ещё дальше — к тому времени, когда «Элизиум» был не синонимом своеобразного посмертного рая для живых одиночек, а всего лишь дерзким стартапом с неприлично громкими обещаниями. В открытых корпоративных роликах эта история звучала как сказка о прогрессе. В закрытых архивах — как протокол медленного, почти торжественного превращения человеческих эмоций в данные.

Всё это стало возможным лишь благодаря созданию мощнейшего суперкомпьютера. Так его называли официально: квантовый компьютер на кубитах ионов бария, удерживаемых в магнитных полях с точностью, от которой у инженеров старой школы сводило зубы. Миллионы стабильных кубитов в криогенных шахтах под северными плато. Лазерные решётки, похожие на замёрзшие солнечные лучи. Модули коррекции ошибок, работающие быстрее, чем человеческий мозг успевал заметить саму ошибку. В рекламных материалах мелькала красивая цифра — миллионы экзафлопс эквивалентной производительности. Рядом росли хранилища. Не дата-центры в старом смысле, а целые подземные города памяти: кремниевые пластины, молекулярные матрицы, многослойные кристаллы, холодные залы, где воздух пах озоном, металлом и сухой пылью фильтров. Там хранились не только документы, фотографии, голоса и видео. Там постепенно оседали привычки, маршруты, покупки, переписки, медицинские показатели, эмоциональные реакции на музыку, микроскопические паузы перед ответом в разговоре. Всё, что раньше исчезало вместе с человеком, теперь оставляло цифровой след во имя развития науки.