Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 26 – Арина Рекк

— Сбежал от нее? — спрашиваю спокойно. Лин осторожно кивает.

У него такой растерянный вид, что я начинаю жалеть, что поднял эту тему. Но дело уже сделано, и прошлое Лина обретает силу, сгущается, и я без труда считываю оберегаемую им правду по его взгляду. Видел уже такой у дракона с Гериона — взгляд освободившегося пленника. У Лина и без того на истощенном от недостатка еды и света лице написано многое, но прошлое человека навсегда остается в его глазах кривым отражением. Если получится застать врасплох, поймать мелькнувшие тени, получится узнать все. Без подробностей, но суть. А другого мне и не надо. И сейчас, вглядываясь в большие голубые глаза, я почти разгадал его.

Родился свободным — у рабов от рождения нет такого яркого протеста. Я встречал среди них пытавшихся вырваться из системы, но это другое, у тех, кто ломает вбитые с детства установки, иное выражение глаз. Лин же наоборот, упрямо установкам следует — стремится к свободе. Счастливое детство, когда-то безоговорочно верил в людей, временами жарко дискутировал на эту тему, но сейчас в сомнениях. Помнит еще то, чему учили родные, но жизнь учит иному. В родителях сомневаться сложно — эту борьбу я тоже в нем вижу. Привык доверять более сильному, а потому, почувствовав страх, впервые не увиливает от ответа.

Пугать кого-то, тем более тощего мальчишку, так себе удовольствие, и хоть мне хочется узнать больше, решаю, что на сегодня с него хватит. И так чувство поганое.

Рычу, прорываясь через вставших стеной тех, кому доверял больше, чем себе. Сверкающая белой чешуей в свете двух солнц драконица слишком высоко, почти за облаками, а я барахтаюсь в воздухе, пытаясь обойти сдерживающих меня других драконов.

«Пусти, пусти, пусти» — повторяю мысленно как мантру, но они нападают, скалятся, обнажают клыки, упрямо оттесняют от цели, — «пусти, пусти же!»

Я уже понимаю, что опоздал. Что не успею туда, к ней. С ней.

Они понимают тоже.

Полный разворот крыльев, рывок вперед до боли в мышцах, царапаю воздух когтями, режу шипами, не сводя взгляд с белой драконицы впереди. Плевать, что этот прорыв планировался слишком давно, плевать, что в эту секунду чародеи принимают на себя основной удар, отвлекают ярость хищников, освобождая дорогу тому, кому не повезет оказаться ближе всех к цели — зависшему высоко в небе порталу. Звери чародеев огромны — результат слияния двух магических существ, но жаждущие крови твари подавляют количеством, и если не остановить их, они уничтожат каждого из нас. Внизу в облаках кипит битва, земля под нами пылает, а над нами только небо. Изуродованное инородной мерцающей дырой привычное небо родного мира.

В голове бьется не имеющее силу заклинание «Вернись, вернись, вернись. Умоляю, вернись». Это невозможно, но она будто слышит, изгибает длинную шею, прерывает на секунду стремительное скольжение в воздухе, и взгляд голубых глаз как якорь для меня. Она быстрее, слишком быстрая, но я пользуюсь ее заминкой, снова рву воздух, набираю высоту, тянусь к ней не просто телом, всей сутью. И вижу обреченность в ее глазах. Выбор без выбора. Просто она оказалась ближе всех, просто она быстрее всех. Рев-крик ее дракона обрывает что-то внутри меня. Рев зверя для всех, но я слышу в нем зов. Хочет, я знаю, хочет, чтобы остановил, чтобы успел. Я почти рядом, милая, почти.