Книга Желтый ценник, страница 50 – Сания Шавалиева

— Мальчики, миленькие, мы заблудились, – громко позвала Жанна и демонстративно зашуршала ветками, выходя из кустов.

— Стоять! – рявкнули оба солдата. – Стойте на месте!

Первый солдат включил рацию и стал что-то тихо докладывать.

— Женщина… через минное поле, – слышала Ася обрывки фраз и понимала, что солдаты пока еще ее не видят. Может, притаиться? Совсем офонарела! Остаться одной в лесу, посреди минного поля? Да она, может, уже стоит на мине. Ася с опаской посмотрела под ноги. Опавшая листва, тонкая кривая ветка, новорожденный лист крапивы. Пальцы ног моментально онемели. Ася пошевелила пальцами и вздрогнула от нового окрика:

— Женщина, выходите.

«Это Жанне?» – прислушалась Ася и чуть не зарыдала.

— Где вы там? Выходите. Сюда идите, только медленно…

— Ты идешь? – обернулась Жанна к Асе.

Ася и Жанна шли по влажной, скользкой земле, а солдаты молча наблюдали.

Жанна стояла перед солдатами и подробно рассказывала о происшествиях этой ночи. Солдаты переспрашивали, часто удивлялись ее рассказу, и от этого речь Жанны становилась еще более свободной и красноречивой.

Иногда просыпалась рация.

— Товарищ капитан… – отвечал солдат и в точности передавал рассказ Жанны, потом что-то выслушивал, отвечал, вновь уточнял у Жанны.

— Да, черная четверка… с затемненными стеклами… Да, четыре человека. Москва. Номера не запомнили. Автобус в двадцати минутах езды от озера с мечетью… Да, да, примерно двадцать шестой квадрат. Слушаюсь, товарищ капитан…

«Вот сейчас, – думала Ася. – Вот оно. Уже близко! Совсем близко».

В какой-то момент солдат отключил рацию и сообщил:

— Ждем шишигу.

— Кого ждем? – искренне удивилась Ася.

— Неважно, – улыбнулся солдат. – Вам повезло, что здесь танковый полигон Министерства обороны. Вообще, непонятно, как вы сюда попали.

Вскоре за деревьями возник такой звук, словно ожил динозавр. Гул разрастался и приближался. Что-то пугающее и грозное рвалось через рощу, близилось, сотрясало землю и наполняло воздух серым дымом.

Машина, покачиваясь из стороны в сторону, выкарабкалась из невидимого тоннеля и, выдав хвост черного дыма, притормозила около строения.

Из люка по пояс торчал человек в черном шлеме, комбинезоне и с белоснежной улыбкой.

— Надевайте, – приказал один из солдат и протянул Асе с Жанной черные шлемы с ремешками.

— Зачем? – удивилась Ася.

Жанна глупостями не занималась и, не задавая вопросов, уже заправляла челку под тугие, мягкие борта шлема. Шлем глубоко наползал на глаза, и Жанне приходилось высоко задирать голову. Солдат улыбнулся, все исправил. Оказалось, Жанна надела шлем задом наперед.

Шлем Асе показался надежным. Он удобно обхватил голову, плотно прижал уши. Вспомнился Руслан, первый поцелуй, Ася стеснялась, пыталась увернуться, Руслан, зажав ладонями ее уши и голову, целовал страстно и безостановочно.

Водитель помог Асе с Жанной залезть на броню, подсказал, как спуститься в боковой люк: наступить на кожаное сиденье, ухватиться одной рукой за крышку люка, второй – за дужку ручки.

Машина дернулась. Мотнула так, что Ася больно ударилась боком о ребро люка. Будет мощный синяк!

«Наверное, из нас решили вытряхнуть всю душу», – решила Ася, когда машина нырнула в рощу. Непонятно, какими неведомыми знаками пользовался водитель, но машина петляла меж деревьев, ухала в овраги, карабкалась по наклонной плоскости. Трясло так, что Ася не понимала, каким чудом она еще здесь, а не валяется где-то под очередным косогором. Если сейчас не выпала, то на следующем повороте точно вывалится. От напряжения пальцы белели и немели. Когда сил держаться не хватало, Ася опускалась внутрь, приседала на скамейку. Но здесь – в тесноте и темноте грохота – было еще страшнее. Лучше наверх! Вновь выползала на свет, и все начиналось заново: громко охала, тихо повизгивала и судорожно хваталась за все, что попадалось под руку, – это был и воздух, и упование на чудо. Иногда приходилось уворачиваться от веток. Они хлестали по шлему и норовили попасть по глазам. Хоронясь от очередного сучка, Ася согнула колени, и тут же край люка пришелся в середину лба. И здесь будет синяк! Как хотелось схватиться за больное место – приласкать, унять, согреть. Но для этого нет свободных рук! Ветки хлестали и царапали по бортам машину, которая продолжала вгрызаться в рощу. Иногда она притормаживала, разгонялась, застревала на поваленном дереве или пеньке. Чтобы переползти препятствие, внутренний механизм вздрагивал, газуя, выдавал черный дым, который разом охватывал пассажиров, лес и небо. Мелкими толчками попеременно все колеса переползали пенек и вновь рвали с места единой силой.