Онлайн книга «Сто мелодий из бутылки»
|
Когда Маша умерла, с тоски написал письмо на старый адрес. Думал, письмо не дойдёт. А оно дошло. Галя не стала отвечать, приехала сама. Даже не спросила, хочет он или не хочет ехать с ней, просто стянула со шкафа чемодан и уложила его скромные пожитки. Он попытался впихнуть папку с документами. От вида свастики у Гали лицо пошло пятнами. Не глядя махнула папку в печку – промахнулась. Мансур собрал рассыпавшиеся бумаги, замахнулся на неё. — Ах, Аллах, Господи помилуй! – отшатнулась она. – Совсем саданулся. — Тронь ещё! — Зачем тебе? – недоумевала она. — Вот ведь дура! Ему не нравились разговоры про плен, они всегда заканчивались ссорой. Но, чтобы успокоить свою совесть, рассказал Гале про папку. — Это важный документ. Для нашей страны важный. Здесь написано, как правильно коксохим организовать. Тех-ло-ногития немецкая. — С чего вдруг? Может, там совсем другое. — Я ж по немчуровски кумекаю немного. Кусок осилил. Да если б меня послухали, папку б прочитали, глядишь, и не пришлось бы город разорять. Куда дешевле было бы коксохим перестроить. Вот ведь! Все готово, чёрным по белому написано. И реку портить не надо. А ты? Вот ведь дура такая! — Сам дурак, – запоздало отреагировала Галя. – Откуда взял? Оттуда привёз? И Мансур рассказал, что нашёл, когда работал сторожем. — Тут по берегу Косьвы оборудование в ящиках лет десять валялось. Из Германии после войны целый завод перевезли. Ушлые люди стали тащить понемногу. У нас же народ такой, надо, не надо – всё тащат. Вот меня и приставили охранять. Да разве ж укараулишь. Пока я на одной стороне, на другой, вот ведь, диверсия. Доски отодраны, болванки по земле раскиданы – больше гадят, чем воруют. Сами не знают, что ищут. С утра заколотишь, день стоит, ночью снова разбой. Вот ведь однажды разбомбили ящик, а там только папки с бумажками. Заколачивать не стал, отнёс в заводоуправление, думал, сгодится. Важные, говорю бумаги, для завода. Откуда знаешь, говорят. То, что по-немецки понимаю чутка, не стал говорить, от греха подальше. Бумаги приняли и забыли. И я забыл. Пока случай не приключился. Учитель немецкого языка признался мне, что переводит какие-то бумаги, но некоторые слова не понимает. Не бытовой язык, говорит, технический. Тут нужны словари специальные. Я смотрю – бумаги-то из того самого ящика. Вот ведь, взялся я помочь, одну папку домой забрал. А учитель поехал в Москву за словарями. Я с грехом пополам что-то осилил, жду учителя, а он пропал. Ко мне кагэбэшник пришел, говорит: «Ты с учителем дружил?» – «Нет, говорю, гражданин начальник, только выпивали вместе». – «А не говорил он тебе, что собирается с важными документами сбежать в ФРГ?» Пытает меня, что за важные документы-то были. Ох и испугался я, вроде и сказать хочется, а страшно этой сволочи. Думал-думал и дураком прикинулся: «Не, не, гражданин начальник. Про документы не слыхал. Мы только в “харкал овке” балясничали». А сам, честно говоря, папку припрятал. — Дурак ты, – резонно заметила Галя. – Сжечь надо было папку, пока она тебя сама не спалила. — Вот ведь, верил, что настанут времена, когда папка пригодится. — Оставь дочери. Всё равно папка, скорее, важна для завода, а у нас в Башкирии она ни к чему. На том и порешили… В дверь позвонили. Гульназ судорожно дёрнула засов. |