Онлайн книга «Своенравная Жена тайного советника»
|
Волхв перевёл на неё выцветшие глаза. — Природа не станет ждать вашего согласия, ваше сиятельство. Он поклонился — сперва ей, потом Верскому — и вышел, унося с собой запах сырости. За ним закрылась дверь, и в малой гостиной стало очень тихо. Вода в тазу всё ещё чуть подрагивала, хотя никто к ней не прикасался. — Мы обсудим это без свидетелей, — сказал Верский. Лиза хотела ответить, что обсуждать нечего, что инициация для неё — не обряд, а приговор, что после неё проклятье получит полное право над её телом, и первые роды станут последними. Но слова застряли в горле, как вода в пересохшем русле. Она только кивнула и отвернулась к окну, за которым падал редкий снег. --- Дни после визита волхва тянулись ровно, как вода в спокойной реке. Лиза сама удивлялась тому, как быстро привыкла к этому дому — холодному, высокому, с лестницами, по которым гулял сквозняк, и слугами, ступавшими бесшумно. Она больше не вздрагивала от тишины. Напротив, тишина стала ей нужна. Дети освоились. Ванька уже совсем окреп, и даже немного вытянулся. Теперь он учился грамоте, и водил пальцем по букварю, который принесла гувернантка. Склады давались ему плохо: он путал «б» и «д», сердился, комкал страницу. Шурка сидела рядом, в настоящем детском платье, и смеялась над ним — все чаще, Лиза слышала её смех: короткий, лающий, детский смех. — Чего смешного? — буркнул Ванька. — Ты «баба» прочитал, а там «дядя», — ответила Шурка и снова фыркнула. Лиза стояла в дверях детской и смотрела на них. Клещи в груди медленно разжимались— те самые, что последние недели держали её в напряжении. Она не знала, с чего это началось. Может, с того, что Верский стал чаще бывать дома. Возвращался раньше, долго беседовал с ней за ужином обо всем на свете. Однажды привёз из университетской библиотеки томик с описанием северных рек и положил ей на стол, не сказав ни слова. Все чаще искал поводы прикоснуться к ней, поправляя шаль или выбившийся локон. А каждое утро она просыпалась крепко прижавшись к его груди. Лиза замечала эти мелочи, как замечают перемену погоды весной: без удивления, но с тихой радостью. Она и сама вела себя благоразумно: не спорила, не лезла в его дела, не задавала вопросов, на которые он всё равно не ответил бы. Дом держался на этом молчаливом уговоре, он не пугает её своими прогнозами, она не напоминает о своих страхах. Только дар не давал забыть о себе. По ночам Лиза просыпалась от холода, который шёл не от окна, а изнутри, из самых костей, и долго лежала, прислушиваясь к тому, как вода в графине на столике тихонько позвякивает о стекло. Ей снилась тёмная вода — глубокая, без дна, и она плыла в ней, не чувствуя ни страха, ни холода, а только гул, который рос и рос, пока не будил её. И лишь теплые руки и спокойное дыхание Лавра успокаивали, и позволяли уснуть вновь. Верский о визите волхва не заговаривал. Но Лиза ловила его взгляды — короткие, оценивающие, — когда он думал, что она не видит. Он надеялся на скорую беременность. --- Анна приехала в четверг, после обеда, когда за окнами уже синело. Она вошла, звякнув колокольчиком у двери, сбросила на руки лакею мокрую от снега шубу и сразу обняла Лизу — крепко, по-родственному, пахнущая мятной помадой и холодом. — Наконец-то вырвалась к тебе, — сказала она, отстраняясь и держа Лизу за локти. — Гриша всё спрашивает, отчего ты не пишешь. |