Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 68 – Таисия Шатская

— Поэтому их и покупали, — тихо сказала Лиза. — Ребёнка, отданного за деньги, легче отрезать от семьи. Сделать так, чтобы он сам считал себя вещью. Все дороги назад отрезаны.

Верский коротко кивнул.

— Шурку с Ваней пытались пкупить те же люди. Это звенья одной цепи.

Лиза опустила взгляд на свои забинтованные руки. В голове стучало. Она вспомнила, как Шурка выводила жар из Ваньки светящимися ладонями, как стояла на пороге, готовая бежать, и как испугалась, когда Верский сказал, что видел её дар. Тогда Лиза думала, что спасает девочку от улицы. Теперь выходило, что вырвала её из сети, о которой даже не подозревала.

— Сколько их? — спросила Лиза. — Таких детей. Скольких уже забрали?

— Не знаю, — ответил Верский. — Те двое мелкие сошки, не думаю, что они знают многое. Но судя по тому, что на чердак пришли с точным адресом, у них наводка. А значит у наших врагов свои люди есть везде, даже среди уличной шпаны.

Он помолчал, глядя на огонь.

— Думаю, то, что дети в нашем доме, отныне тоже известно.

Лиза прижала забинтованные запястья к груди. Поленья в камине осели, выбросили сноп искр, и она вздрогнула.

— Зачем им Шурка, если они уже знают про меня?

— Шурка — это запас. Их маг воды, будь он хоть трижды силён, порождение английских вод. Само присутствие Стояновых на этих землях мешает ему творить. Пока вы живы и пока ваш дар цел, он не сможет приблизить катаклизм в одиночку. Но местные дети — другое дело. Их сила из этой земли, из этой реки. Она не гасится вашим присутствием так же. Их можно обучить, поставить рядом, связать волей наставника — и тогда они сделают то, что не может чужак. Еще пара лет, бездействия и нам придется столкнуться с серьезной проблемой. Собственные дети империи, отпрыски великих Радов, забытые и заброшенные ими, станут не просто уличными ворами, а настоящим оружием направленным против нас же. В чем-то даже справедливо.

— Значит у англичан имеется альтернатива, — сказала Лиза. — Убрать меня не вышло, так пусть дети работают вместо меня.

— Вернее, против вас. И против города. Вам очень повезло остаться не узнанной. Возможно от вас предпочли бы избавиться на месте.

— То были мелкие сошки. Не решились бы.

Она закрыла глаза. Перед внутренним взором встал чердак, пыль, двое мужчин, верёвка на запястьях. И Шурка, которая прижимала к себе найденную крысу, а на неё уже шли люди, чтобы забрать её, как вещь.

Верский не стал спорить.

— Я распоряжусь об охране. Люди будут у дверей, во дворе и у чёрного хода. Из дома — только со мной или с сопровождением.

— Вы запираете меня.

— Я забочусь о вашей безопасности, — сказал он ровно. — И детей тоже. Если у Шуры есть дар, то у Вани он может еще проявится.

Лиза поднялась. Голова на мгновение поплыла, и она ухватилась за спинку кушетки.

— Вам дурно, — заметил Верский.

— Нет. Устала.

Он подошёл, взял её под локоть — так же твёрдо, как внизу, но теперь его пальцы задержались на её руке дольше нужного.

— Лекарь осмотрит вас утром, — сказал он. — Не спорьте.

Она не спорила.

Наверх Лиза шла, держась за перила. Ступени казались бесконечными, ноги налились тяжестью. У двери детской стоял человек в тёмном сюртуке — из людей Верского. Он посторонился молча, опустив глаза.

В комнате горела одна свеча. Ванька спал, разметавшись на подушке, дыхание у него было ровное, без прежнего хрипа. Шурка сидела на краю кровати, уже вымытая, в чистой ночной рубашке, и смотрела на Лизу огромными, не мигающими глазами. На полу у кровати стоял большой деревянный ящик с опилками, в углу которого жевала яблоко Булка.