Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 70 – Таисия Шатская

— И вам это ставят в вину, — догадалась она.

— Пока нет. Но Пален уже говорил с государем. Намекнул, что я слишком настойчиво советую держаться от коалиции в стороне. Спросил: не потому ли, что у меня с французами свой интерес.

Лиза похолодела.

— И что Павел?

— Отверг, — сказал Верский. — Пока отверг. Он вспылил и велел Палену не выдумывать. Но я видел его лицо. Семя брошено, Лиза. И оно прорастёт.

Он подошёл к окну, встал спиной к ней.

— Теперь за каждым моим советом будут следить уже не только враги. Сам государь будет искать в моих словах второй смысл. А враги позаботятся, чтобы он его находил.

Лиза молчала. За окном моросил дождь, мелкий, как пыль. Она смотрела на прямую спину мужа и впервые за долгое время не испытывала к нему подозрения. Только усталость и странное, подступающее к горлу чувство — что всё, что происходит, больше их двоих.

— Что будет дальше? — спросила она.

— Мы следим за человеком, которому те двое отправили весточку., — ответил Верский, не оборачиваясь. — Он выведет нас на логово. И тогда мы узнаем, сколько детей уже у них в руках. И как долго это происходит.

Он повернулся.

— Это война на истощение, Лиза... И время пока не на нашей стороне.

Глава 23

Вода в медном тазу пошла кругами, хотя Лиза не коснулась её пальцем. Сначала мелкая рябь — точно от сквозняка, потом шире, ровнее, и наконец вся поверхность закружилась в одну сторону, будто таз кто-то медленно поворачивал за невидимый край. У Лизы онемели кончики пальцев, а в висках поднялся гул — глухой, как прибой за толстой стеной.

Волхв, приглашённый Верским, смотрел на воду без удивления. Он был старый, сухой, с редкой седой бородой, расчёсанной на две стороны, и руками, покрытыми бурыми пятнами. От него пахло сыростью и воском.

— Довольно, ваше сиятельство, — сказал он негромко. — Уберите руку.

Лиза отдёрнула пальцы от края таза. Вода ещё несколько мгновений ходила кругами, потом успокоилась. Гул в голове не ушёл — опустился ниже, в грудь, и остался там тяжёлым комом.

Она не смотрела на Верского. Он стоял у окна, скрестив руки, и молчал всё то время, что волхв осматривал её — если это можно было назвать осмотром. Инструментов старик не доставал, только просил её опускать ладони в воду, задерживать дыхание, закрывать глаза и слушать. Лиза слушала. Река в ней не отзывалась словами — она гудела, как гудит вода под ледоходом.

— Что вы скажете? — спросил Верский.

Старик вытер руки о тёмное полотенце, сложил его вдвое.

— Дар набирает силу. Ищет выход. Никто не скажет сколько еще родовая стихия согласится ждать. Но я бы на вашем месте поторопился. Год, в лучшем случае полтора, и сила взбунтуется. А в вашем случае, это означает гибель.

Лиза сжала пальцы в кулаки. Слова «инициация» она ждала и боялась его весь день. Оно прозвучало ровно, буднично, как «кровопускание» или «причастие», но у неё внутри всё подобралось, точно перед падением.

— Какие ещё признаки? — спросил Верский.

— Бессонница, озноб из костей, тяжесть в груди по утрам. Вода рядом с ней дрожит — в стакане, в кувшине. Сны о тёмной воде.

Лиза подняла глаза. Верский смотрел не на неё, а на старика, и лицо его было таким же неподвижным, как всегда, когда он что-то просчитывал.

— Я не готова, — сказала она тихо.