Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 18 – Таисия Шатская

— Какое отношение вы имеете к этому делу, Лавр Дмитриевич? Почему присутствуете здесь и дозволяете себе высказывать мнение, о котором вас не спрашивали? –– Лиза решила, что нет смысла соблюдать этикет в отношении человека его полностью игнорирующего.

— Государь только что изложил именно тот аргумент, который я бы привёл первым. Так что мы с ним, вероятно, сэкономили ваше время.

— Вероятность, — повторила Лиза. — Это единственное слово, которое вы умеете произносить?

— Я преподаю теорию вероятностей грядущего. Было бы странно, если б я им пренебрегал.

Павел наблюдал за этим обменом с видом человека, который уже знает, чем кончится партия, и следит за ней без особого волнения. Его лицо казалось грубым: курносый нос, большой рот, вытянутый овал, будто вылепленный не для покоя, а для вечной настороженности. Но глаза — они противоречили всему остальному облику: глубокие, умные, с пронзительной ясностью взгляда. В них читались и усталость долгих лет ожидания престола, и внезапная способность к мягкому, почти ласковому выражению — но сейчас в них была только железная собранность.

— Елизавета Михайловна, — сказал он, не повышая тона, но в кабинете от чего-то стало холоднее — вам не кажется, что это я решаю, кому следует присутствовать в моем кабинете, а кому нет? Прекратите пререкаться с моим тайным советником. Вопрос вашего замужества решен!

Лиза медленно перевела удивленный взгляд обратно на императора. Он не случайно подчеркнул статус Верского. Тайный советник – третий ранг по табели, равный генерал-майору. Высоко же взлетел бастард рода Северских. Лизу очень интересовало за какие-такие заслуги, что Екатерина, что Павел осыпали этого выскочку титулами и милостями.

— Решён, — повторила она. — Без моего участия.

— С вашим. Вы сейчас здесь.

— Государь, я…

— Вашим мужем станет граф Верский.

В кабинете вновь стало тихо. Она посмотрела на Верского и с удивлением поняла, что тот уже смотрит не на реку, поймав его взгляд в отражении на стекле.

Лиза не сразу нашла слова. Это было неприятное ощущение — она привыкла находить их быстро.

— Вы упрекнули Устюговых в худородности, тогда как Лавр Дмитриевич, — произнесла она наконец, почти ровно, — вовсе является бастардом.

— Признанным, — сказал Павел. — Единственным наследником князя Северского. Род Северских в совете. Дар у него есть, и дар значительный — вы это знаете лучше других, вы учились под его руководством. Этот брак даст ему место в совете как супругу наследницы Стояновых, а впоследствии, когда к нему перейдёт место Северского, перевес станет достаточным.

— Для ваших реформ, — сказала Лиза.

— Для блага империи, — поправил Павел, без раздражения, как поправляют ребёнка, написавшего слово с ошибкой.

Она снова посмотрела на Верского. Он не выглядел ни торжествующим, ни смущённым.

— Вы хотя бы имеете что-нибудь сказать? — спросила она.

— Мои слова способны что-либо изменить?

— Это касается вас так же, как меня.

Верский чуть наклонил голову — почти как в ответ на формальный поклон, но без лишней церемонности.

— Вы правы, а еще больше это касается воли Государя и судьбы страны, — сказал он. — У меня нет привычки считать себя центром вселенной. Это, по всей видимости, наследственная черта рода Стояновых — вместе с даром к заговариванию рек. Полагаю, ваш батюшка тоже был в этом убеждён.