Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 103 – Таисия Шатская

В прихожей стояли четверо. Старший, в мундире военного губернатора, держал в руке бумагу с печатью. За ним — трое в караульных шинелях, с оружием, но оружие не обнажали. Они пришли не как разбойники, а как власть.

— Графиня Верская? — спросил старший, не снимая треуголки.

— Я, — сказала Лиза. — Что вам угодно?

Он развернул бумагу и, не глядя в неё, будто знал наизусть, зачитал:

— По высочайшему повелению, впредь до разбирательства по делу о государственной измене графа Верского, дом на Миллионной берётся под арест. Имущество опечатывается. Вам и наследнику предписывается оставаться в доме без права выезда.

Лиза не опустила глаз.

— Покажите указ.

Старший усмехнулся — одними губами, без веселья.

— Извольте.

Он сунул ей бумагу. Лиза взяла её свободной рукой, поднесла к свету. Печать была настоящая. Подпись — не государева, а военного губернатора, но внизу стояла приписка: «по именному повелению». Всё было как положено. Слишком правильно, чтобы спорить.

— Мой муж не изменник, — сказала она.

— Это решать его величеству, графиня. А пока дом под арестом.

Он кивнул своим. Те прошли в гостиную, и Лиза услышала, как шуршат бумагами в кабинете, как обшаривают каждую книжную полку, не стесняясь скидывать книги на пол.

— Вы знаете где находится ваш супруг?

— Не имею никакого представления, он покинул дом еще два дня тому назад и не поставил никого в известность.

— Для вас, лучше бы ему объявится, как можно скорее. Тогда возможно наказание падет только на него. Так, что если у вас есть возможность отправить ему весточку, отправьте.

— Что будет с ребенком? Он Стоянов, не Верский. — спросила она

— Пока наследник останется при вас, — сказал старший. — Но без права покидать дом. Дальнейшая его судьба зависит во многом от сговорчивости вашего супруга. Негоже наследнику рода Стояновых, воспитываться изменницей.

Лиза прижала Петра крепче. В три года его уже тяжело было держать на руках, но отпустить в такой момент, было не в её силах. Ребенок захныкал, и она покачала его, не отводя взгляда от бумаги.

— А Шурка и Ваня? — спросила она. — Наши воспитанники, что живут в доме.

Старший переглянулся со своими.

— В доме, по моим данным детей благородного происхождения нет, — сказал он. — Дворовых людей мы переписали. Есть мальчонка по имени Иван. Отроковиц в списке не числится.

Лиза замерла. Шурки не было в списках. Она ушла до того, как дом взяли, — и теперь, когда всё опечатали, её отсутствие стало не пропажей, а щелью, через которую могло уйти что угодно. Или войти.

— Мне нужно покормить сына, — сказала Лиза, не давая голосу дрогнуть.

— Ступайте. Но у двери вашей комнаты будет выставлен караул. Весь двор также охраняется нашими людьми, не совершайте опрометчивых поступков Елизавета Михайловна.

Она повернулась и пошла наверх, чувствуя спиной их взгляды. На лестнице остановилась, перевела дыхание. Пётр смотрел на неё ясными, ничего не понимающими глазами, и наконец заревел.

Она досчитала до двадцати и шагнула в спальню. Дом был наполнен врагами, на стороне которых находился закон. С трудом успокоив испугавшегося Петра, Лиза прижала его к себе покрепче и провалилась в беспокойный, неглубокий сон.

Проснулась она от шороха.

Не от шагов в коридоре, там караульный ходил взад-вперёд, и к его походке Лиза уже привыкла. Шорох шёл изнутри спальни, из угла за гардеробом, где стояла глухая панель. Сперва едва слышный, будто мышь скреблась, потом настойчивее. Кто-то давил на дерево изнутри стены.