Книга Отпуск с бывшим, страница 34 – Дарья Белова

Улыбаюсь, смеюсь, прыгаю от радости. Кидаюсь и обнимаю Даню, и фиг бы с этим поцелуем, если он помог выиграть мне машину. Готова потерпеть еще один, если нам снова крикнут «Горько!»

— Он сказал «Ольховские»? Какого… Василина?

— Ой, тебя задело? Прости. Анкету на участие подавала же я, поэтому и фамилия моя. Вот, видимо, и решили, что мы – Ольховские.

— Если бы мы не были бывшими, Вася, я бы тебя выпорол.

— Звучит больно.

Смотрим волком друг другу в глаза, но губы начинают гореть, язык купается в клубничном сиропе, а тело так и хочет упасть в сильные руки Краевского. Это все вкус победы, не больше.

— Вам наши спонсоры дарят уникальную, неповторимую, многофункциональную… сумку-холодильник на, внимание, двадцать литров!

— Ч-ч-что? – заикаюсь. В глазах стоят слезы от обиды, злости или унижения.

Не понимаю, а где машина?

— Благодарим за участие и просим не расходиться, чтобы мы успели сделать несколько кадров для нашего сайта.

Кукольно улыбаюсь, держа в руках сложенную сумку-холодильник. После конкурса поднимусь на палубу и выкину ее за борт.

Краевский сдерживает смех.

— Если ты сейчас не заткнешься, я затолкаю тебя в сумку в двадцать литров и оставлю в ближайшем порту, – говорю, стоило нам выйти из зала и остаться одним.

Олех с Дусей проходят мимо. Это тоже невыносимо раздражает. С каких это пор подарок за второе место выше по номиналу, чем первое?! Что за несправедливость? За что?

— Ольховский! – добиваю бывшего. Отчего-то хочется обвинить его.

— Ну держись, Ольховская!

В одну секунду он переворачивает меня и закидывает на крепкое мужское плечо, за которое мечтала прятаться. Я, конечно же, взвизгиваю. Нет времени разбирать, от ярости или неожиданности. Или вовсе от эйфории. Запах клубники заполняет.

— И сумку-холодильник свою тоже держи крепко!

Надеюсь, он не несет меня на палубу, чтобы скинуть и скормить акулам?…

Ольховский! ОЛЬХОВСКИЙ!

В ушах стоит голос того мужика, что посмел произнести эту фамилию. Против нее ничего не имею, но я – Краевский. Мой прадед был Краевским, дед, отец, теперь я. Надеюсь, и будущие сыновья тоже будут Краевскими. Мы – известные отельеры еще с девятнадцатого века. Ну, или около того. Легенда именно такая. И вдруг Ольховский? Что за?…

Несу виновницу на своем плече. Не в пещеру, нет, а всего лишь в каюту, где пока не уверен, что собираюсь сделать с победительницей конкурса. Мысли разные. Противоречивые. От: выпороть до: вытр…

— Нельзя, Краевский, – бурчу, чувствуя, как в паху несладко. Почти больно.

— Что ты там шепчешь? – цедит каждое слово, как брызгает в меня своим ядом. Меня успевает передернуть.

Быстро открываю дверь карточкой и, вбежав, скидываю Василину на кровать. Сам прыгаю следом на нее. Она в красивом платье, и среди всех девушек выделялась на вечере. Прическа, глазки, движения… Все-все будто на класс выше всех. А потом мы поцеловались.

Нависаю над ее губами. Чистыми, чувствительными, горячими. И мой пульс загудел.

Васька сглатывает, приоткрывает губы. Вижу кончик ее языка, которым она водила вдоль моих губ. Ее грудь касается моей, когда совершаем вдох. Единый, одновременный.

За ребрами застревает что-то объемное и неразборчивое. Не понять: приятное или нет, избавляться от этого или позволить быть со мной?