Книга Спорим? Будешь моей, страница 147 – Дарья Белова

Пока Артем разглядывает меня, я — его.

Длинные ресницы, густые брови, глаза цвета горького шоколада. Сильная шея, твердые плечи, и я хватаюсь за эти плечи.

Как его отпустить?..

И в то же время я понимаю, что этого не избежать. Он все равно улетит. Не сегодня — завтра, через день, когда решит свои дела. Я знаю это так же ясно, как чувствую его ладони на себе.

Разница с прошлым разом лишь в том, что теперь я буду ждать его. От этого понимания за спиной крылья расправляются. Той самой свободы, ждущей меня после падения. Ждущей нас.

Артем, продолжая улыбаться, накрывает мои губы и целует. Мягко, но нетерпеливо снимает с меня юбку, оставляя нижнее белье и рубашку. Ткань смята настолько, что ее вряд ли когда-нибудь получится разгладить.

Тянусь к футболке Жданова и поднимаю ее за край.

Когда вижу его тело, в животе завязывается узел.

О прошлом говорят лишь заживающие шрамы после операции; я осторожно провожу по ним пальцами. Артем на мгновение напрягается.

Во рту пересыхает от нарастающего желания, и я сама подаюсь за поцелуем. Мне хочется запомнить эту ночь не как попытку вернуть прошлое, а как начало чего-то нового…

Артем покрывает поцелуями мое тело. Его язык чертит узоры вдоль шеи и груди. Ладонью он накрывает мою промежность и слегка надавливает. Внутри все начинает вибрировать, внутренняя сторона бедер гореть.

Из-под опущенных ресниц замечаю лукавую улыбку Жданова.

— Скажи, что я был первым, — говорит Артем и облизывает свои губы.

В его глазах уже столько густой тьмы, что меня трясет лишь от одного взгляда.

— Был, — коротко отвечаю и замолкаю.

Он продолжает надавливать на мою промежность и отпускать. В этом нет ничего сложного, но я все равно теряю способность думать.

— И останусь, — не спрашивает, а утверждает в своей манере. И впервые мне не хочется спорить.

Отстранившись, Артем берется за тонкую резинку моих трусов и неспешно стягивает их по моим ногам. Затем снимает с меня рубашку и лифчик. Долго смотрит на меня абсолютно обнаженную: и телом, и душой…

— Любишь же, да? — спрашивает чуть нагло. Требовательно.

Это должно злить, но я понимаю природу его чувств и жажду знать правду. Ему нужно мое признание, чтобы поверить —Ждановы могут любить и их могут любить в ответ.

— Люблю.

Секунды его молчания и ступора тянутся вечностью.

Артем замирает.

Нежно обводит мои губы большим пальцем, задевает скулу и смотрит так, будто удар пришелся в грудь.

Я не жду его ответных признаний, потому что их не будет. Сейчас так точно. Я — его пазл. И это больше, чем слова любви.

Зажав мои руки над головой, разводит мои ноги и входит в меня медленно. Оказавшись во мне до упора, накрывает своим телом и шумно выдыхает, пока мое дыхание спирает.

Толчки глубокие, размеренные. Как и поцелуи, от которых поднывают губы. Тогда Жданов опускается к моей шее. Целует, ласкает, оставляет на коже горячие следы.

Я трогаю его спину, плечи. Постоянно. То провожу по ним ладонями, то впиваюсь пальцами. Чем ближе оргазм, тем ниже мои руки. Мне хочется больше, резче.

В моменте выгибаюсь и откидываю голову. Его движения становятся отчаяннее, пока Артем не сжимает покрывало около моей головы и не опускается обессиленно рядом.

Меня продолжает сносить волной удовольствия, пока я по крохам вбираю в себя воздух. Комната распадается на светлые пятна, сфокусировать взгляд на чем-то одном невозможно. Я будто провалилась в другой мир.