Книга Спорим? Будешь моей, страница 146 – Дарья Белова

Меня всю изжаривает от его взгляда. Привычно он изменился. Смотрит, как под кожу забирается, в мысли, внутрь, в самое сердце, что бьется, бьется, бьется в своей мечте.

Моим великим страхом было, что меня забудут. А мечтой стало, чтобы меня… вспомнили.

— Как оказалось, важны не сами воспоминания, — говорит Артем, медленно поднимаясь. — А то, каким я чувствую себя рядом с тобой. Это не про прошлое. Это настоящее, Мирра. И оно ценнее.

Я сглатываю.

— Мы провели несколько дней. Ну… поцеловались, — краснею, вспоминая тот самый поцелуй.

Артем приближается.

И только сейчас замечаю, что отступила к панорамному окну. Дышать становится трудно.

Дрожу всем телом и не понимаю причины. Взгляд кружит по вроде бы расслабленному лицу Жданова, когда в его глазах с каждой секундой становится больше той самой тьмы, что мне так знакома.

— А еще ты ворвалась ко мне в палату и перевернула мои планы. Снова, как я уже догадываюсь. К черту те воспоминания, Мирра. Я прилетел не из-за них.

Внутри все обрывается. Становится будто бы легко. Это не то признание, что я жду, но в его словах и тоне столько ожидания, что я сама уже начинаю забывать, а что было все это время?

— Ко мне прилетел? — неслышно спрашиваю.

Боюсь сделать вдох. Вдруг за ним я не услышу ответа?

— Пазла не хватало. Говорю же, пазл — ты.

— Не очень романтично, Жданов, — улыбаюсь сквозь слезы, но сейчас из-за них я не чувствую себя слабой.

— Уж что-что, а романтичным я никогда не был, — уверенно говорит, и я решаю про часы рассказать потом.

Артем останавливается совсем близко. Так близко, что я чувствую тепло его тела, запах душа, вина и чего-то его собственного — того, что память распознает раньше разума.

Он поднимает руку, но не касается. Пальцы замирают возле моей щеки.

И только в этот момент я понимаю: он будет пробовать. Снова и снова. Не потому, что прошлое важнее настоящего, а потому что я важна.

— Могу? — обжигает горячим дыханием.

Я смотрю на него снизу вверх и вдруг улыбаюсь.

— Раньше ты никогда не спрашивал.

— Точно. И что я такого спросил?

Я сама подаюсь вперед.

Сначала это осторожное касание, от которого у меня слабеют колени. Его губы теплые, мягкие, терпкие от вина.

Ладонь ложится мне на щеку, вторая — на талию, и мир резко сужается до жара его пальцев и нашего сбившегося дыхания.

По позвоночнику проходят забытые разряды тока. Я цепляюсь за его плечи, отвечаю жаднее, чем собиралась. Артем прижимает меня к себе, и между нами не остается ни одного безопасного сантиметра.

Я тихо всхлипываю ему в губы.

Он подхватывает меня под бедра, и мои ноги отрываются от пола. Я обвиваю его ногами за поясницу, чувствуя, как он делает шаг вперед, прижимая меня к холодному панорамному окну. Стекло обжигает спину ледяным контрастом.

Артем целует меня глубже, увереннее, уже не спрашивая.

И я понимаю: прошлое, может быть, еще вернется. А может, нет. Но прямо сейчас он держит меня так, будто боится снова потерять.

Глава 61. Мирра

Артем заносит меня в спальню и кладет на кровать. Он медленно водит рукой вдоль моего тела, задевая чувствительную грудь. Рассматривает меня. То хмурится, то слегка улыбается, как будто решает для себя что-то важное, чем, конечно, не поделится. Для Жданова сегодня откровений было достаточно…