Книга Спорим? Будешь моей, страница 112 – Дарья Белова

Уголки губ равнодушно опускаются — плевать, что за рейс.

Я слушаю без единой эмоции и чувствую себя не просто пустым сосудом, а выпитым до дна. Не прочь была бы оказаться верхом на Мими и скакать в сторону темного запретного леса…

— Лидия решила справить Новый год с матерью, — добавляет чуть тише, скосив взгляд на меня.

Проверяет, не начнет ли меня колотить от слова «мать».

Когда брат останавливается у ворот нашей усадьбы, я открываю дверь и чуть не падаю на холодную землю. Ноги не слушаются, мышцы атрофировались.

Лишь оборачиваюсь, чтобы спросить одним взглядом: а ты куда? В канун Нового года — семейного праздника?

— У меня дела, — отвечает, отвернувшись к лобовому стеклу.

Как и у Артема…

Захожу в дом еле волоча ноги. Пятиминутная встреча с мамой перекрутила меня как в кофемолке на максимальных оборотах.

Плюхаюсь на кровать.

— Алиса, включи любимую песню.

— Включаю Давид Дамиано «Born with a broken heart».

«Срочно! Приезжай в нашштаб. Руслан хочет устроить засаду Артему», — пробегаюсь по строчкам входящего сообщения от Лидии в тот момент, когда любимый Давид поет строчку:

«What if I said I'm tryin' to save your love from dyin'?» 2[2]

Глава 46. Роза

Смотрю на упакованный подарок для того самого и чувствую себя невероятно глупой. Всегда такой была. Но сейчас чувства острее, на грани, что дышать невозможно.

— Пошел ты, Теодор Росс! — разрываю упаковку, куда так бережно складывала стильную компьютерную мышь с ушками и современную компактную клавиатуру. Она горит розово-фиолетовым цветом, когда подключена к сети. Я копила на подарок не один месяц.

Пока внизу мой так называемый отец готовится к встрече Нового года со своей настоящей семьей, я заперта в своей комнате, чтобы не смогла им помешать.

После того как вскрылась тайна моего рождения и наше родство с ректором Академии, отношение ко мне стало еще хуже, чем было. Из невидимки я стала «той, из-за кого в сепровалилось».

Внебрачный ребенок — позор для семейства Верещагиных. Впрочем, сам глава семьи не может догадаться своими мозгами, что в этом виноват в первую очередь он сам. Расплачиваюсь, правда, я.

Смотрю на подарок Тео и от раздражения на саму себя разбиваю клавиатуру о край стола. Сдалась она ему, как собаке пятая нога. Росс и имени-то моего не помнит!

И вряд ли помнит тот день, когда мы с ним познакомились.

Это был мой первый день в Академии. После строгого наставления отца я шла по автомобильной дороге вся понурая. Состояние «а катись оно все!..» Я ненавидела свою жизнь, отца, место, куда меня засунули насильно, чтобы контролировать.

Саму себя тоже ненавидела, потому что... Да все дети в какой-то период жизни это испытывают. Они не такие, какими хотят быть, отсюда и типичное «лучше бы меня не было» или «почему я не родилась в другой семье».

Мечтала о том, чтобы меня удочерила мать моей лучшей подруги. Как в милых и романтичных подростковых мелодрамах.

Хотя в тот день у меня не было ни лучшей подруги, ни потенциальной мачехи. Только я, задрипанный рюкзак с сотнями прикольных, но дурацких значков, кучей маркеров внутри — хоть что-то окрашивает мою жизнь в цвет — и скучная темно-синяя форма, от которой настроение лишь хуже.

Когда понимаю, что в своих раздумьях я вышла на проезжую часть, а за спиной отчаянно визжит клаксон, сердце терзают конвульсии.