Онлайн книга «Пепел золотой птицы»
|
Дама обернулась – но нет, это была не Сашенька. И ростом выше, и темные волосы были с густой проседью – они чуть выглядывали из-под полей шляпки и были гладко зачесаны. Ни намека на непослушные Сашенькины кудри. И, хотя на лице ее была густая вуаль, Воробьев совершенно определенно понял, что обознался. — Простите… – пробормотал он. Та ниже наклонила голову и смущенно отошла. Впрочем, через миг сама вдруг повернулась к нему и спросила: — Ничего страшного. Скажите… не в этом ли храме настоятель отец Михаил Осипов? Воробьев подумал, что, наверное, он последний человек во всем Зубцове, к кому ей следовало обратиться с вопросом о здешних настоятелях да храмах. Но, как ни забавно, ответ он знал: — Действительно в этом, – подтвердил. И вдруг насторожился: – вы знакомы? — Немного, – Воробьеву почудилось, что темноволосая дама под вуалью улыбнулась. Что насторожило его и того больше. — Да вы вошли бы внутрь. Служба, говорят, скоро начнется, как раз успеете, – посоветовал он. Дама в ответ еще раз улыбнулась, поблагодарила и сделала пару шагов вдоль дорожки. Кирилл Андреевич тоже выбрался за ворота храма. Ему и впрямь хотелось остаться наедине с собой, чтобы обдумать все новости. Привести в порядок мысли, взбудораженные внезапной встречей с Сашенькой. Да со всей тщательностью изучить письма, что она передала. Но вместо этого Воробьев так и прохаживался по Торговой площади, что напротив храма. Посматривал то на двери его, то на темноволосую женщину под вуалью. Она ведь так и не вошла внутрь. Тоже ходила кругами, будто на что-то решаясь… а потом – скорее всего, обратив внимание на излишний к себе интерес со стороны Воробьева – вдруг взяла и скрылась. Скорым шагом, куда-то вдоль Главного проспекта. А Воробьев так и не двинулся с Торговой площади, размышляя, что бы все это могло значить… Думал даже о том, что нужно бы вернуться да отстоять службу. А может и свечку зажечь за Кошкина. Глупость, конечно, Кирилл Андреевич ничуть не верил в пользу сего действа… однако догадывался, что, будь на его месте сам Кошкин – он бы за него свечку непременно зажег, хоть тоже особенно верующим человеком не был. Да и со священником этим повидаться следовало бы, тем более что он так настаивал. Михаил Осипов, значит. Странно, но даже Сапожников, считавшийся хорошим и старым приятелем батюшки, фамилии его Воробьеву не назвал. Пожалуй, хорошо, что батюшка зайдет на ужин, и они смогут поговорить еще раз. Воробьев собирался постараться как следует и вести себя сдержанней. И даже пошел дальше: решил дождаться батюшку здесь, подле храма, и по дороге к Сапожникову обстоятельно поговорить. Что-то ведь он собирался ему сказать?! Воробьеву не почудилось! * * * Покуда ждал, время неумолимо шло к закату. Зной спал, воздух делался все легче и свежее. Подул пропахший тиной ветерок с речки – будто бы в Петербурге с набережной Невы. Именно такую погоду Кирилл Андреевич и любил, в такую погоду лучше всего гулялось и думалось. Только думалось сегодня все не о том. Думалось о Сашеньке. Совершенно некстати… Сашенька. Точно стоило сделать над собой усилие и перестать ее так называть даже в мыслях. Она больше не его невеста. Давно уж. Она приехала сюда за Кошкиным, это очевидно. И, хоть и пыталась по-детски смешно свои чувства скрывать, они были как на ладони. А раз так, то совет им да любовь. Кошкин Сашеньке, конечно, ответит взаимностью – иначе и быть не могло. Кошкин ведь не дурак, в отличие от него самого, и такую девушку не упустит. |