Книга Пепел золотой птицы, страница 79 – Анастасия Логинова

— Зеленые глаза?.. – брови Воробьева взлетели вверх, и Саша отметила, что он даже растерялся. Но лишь на миг. Спросил: – Эта Татьяна, ваша подруга – она говорила что-то о той женщине?

— Совсем немного. Вроде бы, она погибла пятнадцать лет назад, утонула. И, кажется, звали ее Фотинией. Она была то ли монахиней, то ли послушницей женского монастыря – здесь, неподалеку от Зубцова.

Господин Воробьев растерялся и того больше. Снова снял очки и потер переносицу, мучительно размышляя. У Саши в тот момент мелькнула мысль, что он знает эту женщину. Как и Степан Егорович. Немудрено – он же его друг…

Обидно лишь, что с Сашей и теперь, похоже, ничем делиться не собирались. Хоть она и старалась помочь изо всех сил.

— В Кошкина стреляли как раз возле женского монастыря, на берегу Волги, – произнес, наконец, Кирилл Андреевич. – И уж не из-за сеанса ли он туда поехал? В поисках Фотинии.

— Я думала о том же, – чуть слышно согласилась Саша, – что Степана Егоровича будто нарочно вынуждают искать ту женщину. Так что же, выходит, это Татьяна во всем виновата?

— Право, не знаю, я с ней даже не знаком… – искренне отозвался Воробьев. И столь же искреннее посоветовал: – но вам и впрямь лучше уехать, Александра Васильевна. И этой Татьяны вам следует опасаться!

— Так странно, – мягко улыбнулась Саша, – вы точь-в-точь повторили написанное во втором письме, которое господину Кошкину передал якобы друг.

— Да? – изумился Воробьев.

Хотел было только теперь взглянуть на письма, что отдала Саша, но – взгляд его замер где-то за ее плечом.

Они говорили очень негромко и в тени расписной колонны в самом уголке просторного храма. И до чего же Саша боялась, что их здесь услышат или увидят знакомые.

Она живо обернулась – и ахнула.

Шагах в пяти стоял не кто-то, а батюшка. В рясе, в полном облачении. Смотрел точно на них – строго, с укоризной. Должно быть настоятель храма: его Саша, увы, совсем не знала. Даже названия храма не знала. А теперь устыдилась невероятно неподобающего своего поведения и неподобающих для храма Божьего мыслей.

— Батюшка, благословите… – наскоро подошла, склонила голову в полной покорности и сложила ладони, правую поверх левой.

— Бог благословит! – Батюшка привычно перекрестил ее руки и позволил поцеловать свою.

Лишь тогда Саша и подняла голову. Настоятель был довольно еще молод – лет тридцати, нужно думать. Широкое чистое лицо, светлые глаза. Строгие. Но смотрели не на нее, а мимо. На Кирилла Андреевича, – сообразила Саша. Тоже оглянулась: они знакомы неужто?

Но уточнять ничего и ни у кого не посмела. Как нашкодившее дитя, она снова склонила голову, простилась со священником и скорее пошла к дверям. Только там и обернулась на Воробьева. Напоследок. Дождалась, покуда он поймает ее взгляд – и с легкой печальной улыбкой покачала головой.

Саша не знала, понял ли он ее. Но ей хотелось по крайней мере так дать понять господину Воробьеву, что его просьбе уехать она, увы, не последует. Не завтра.

Тот самый монастырь, где Степан Егорович собирался искать неведомую Фотинию, был женским. Воробьеву туда не попасть, – Саша так думала.

А вот она попытается.

Вот же незадача!.. Меньше всего Кириллу Андреевичу хотелось, чтобы этот священник, отец Михаил, как назвал его Сапожников, застал его с Сашенькой. То есть, с Александрой Васильевной, конечно… И как только нашел их здесь? Выследил, что ли?