Онлайн книга «Пепел золотой птицы»
|
Она знала, что случилось дурное! Знала. Степан Егорович не мог не явиться без причины… Сон в руку, выходит. — Это было у реки, говорите? – потерянно спросила она. — Да, кажется. Воробьев смотрел на нее теперь иначе – серьезно, хмуро. Осуждающе, как казалось Саше. Наверное, не стоило так явно выдавать ему своих чувств – он мог все неправильно понять… Да что там, уже ведь понял! — Я мало что знаю, – степенно договорил Кирилл Андреевич, – лишь со слов Сапожникова нынешним утром и услышал. А тот – со слов мальчика. Но что с ребенка взять: он путано объяснил, обрывками. Кажется, рядом были взрослые, они Кошкина и вытащили из реки… — Он ведь выздоровеет? Вы видели его?!– перебила Саша, не в силах больше слушать долгие объяснения. А впрочем, поняв, что от любых разговоров толку не будет – отмахнулась: – нет-нет, я должна сама поехать в Златолесье, Его сиятельство граф, уверена, меня поймет! Она дернулась было к дверям, но вкрадчивый голос Воробьева заставил ее помедлить: — Разумеется, Его сиятельство поймет вас и ваши чувства – и я тоже их понимаю. Однако прошу вас не мчаться в Златолесье тотчас. Я узнал обо всем лишь утром, и, признаться, до сих пор ошеломлен… Саше с досадой подумалось, что, если Кирилл Андреевич и был ошеломлен, то очень уж хорошо это скрывал! А впрочем, за ним она замечала это и прежде: он гневался, тогда как другие не находили для этого причин, и частенько был спокоен да сосредоточен, пока вокруг него все сходили с ума. А что при этом было у Воробьева на уме да на сердце – она, увы, не знала. — Первой моей мыслью тоже было поехать в Златолесье сей же миг! – продолжал Кирилл Андреевич, снова приближаясь и говоря негромко, у самой ее головы. – Но после мне подумалось, что я, хоть и весьма талантлив в медицине, все же не доктор. И не сиделка. Я химик. Потому и решил остаться здесь с расспросить аптекаря о яде. Это для начала. Я… знаю и понимаю, что вы чувствуете сейчас, Александра Васильевна, и не имею права просить, чтобы и вы последовали моему примеру и не ездили нынче в усадьбу. Однако пока вы не сделали достоянием общественности ваши чувства к Степану Егоровичу – у вас есть преимущество. Тот, кто едва не погубил Кошкина, пока что думает, что вы ни о чем не знаете. — Не в чувствах дело… вы все неверно поняли!.. – разволновалась Саша и того больше. — Право, сейчас не время и не место обсуждать это! – поморщился Воробьев. – Сосредоточьтесь на главном, Александра Васильевна! Саша, конечно, прекрасно его поняла. И про чувства тоже. Покуда этот человек, кем бы он ни был, не осведомлен, что она достаточно дружна со Степаном Егоровичем, чтобы быть посвященной в некоторые его тайны – у нее есть шанс довести свое расследование до конца. Но ежели он об их дружбе узнает… то может начать действовать еще жестче. Чтобы господин Кошкин уж точно никому ничего не сказал. А может попытаться и ей самой навредить… или ее тетушке. Или маленькому племяннику. — Вам бы лучше вовсе уехать в Петербург, – посоветовал Воробьев, наконец. – А когда Степану Егоровичу станет лучше, он уедет тоже. В Петербурге и увидитесь. Никуда он от вас не денется. Кажется, господин Воробьев дал фантазии волю и выдумал о них то, чего в принципе никогда не могло быть. Саша глянула на него с опаской, но возражать в этот раз не стала. А уверенность Кирилла Андреевича, что Кошкин непременно доберется до Петербурга – живым и здоровым – вполне ее подкупила. Может, и не так все плохо… |