Книга Мы не навсегда, страница 93 – Елена Левашова

Верите, я с трудом переношу операцию. Обливаюсь потом, зажмуриваюсь, стремясь прогнать черные, пляшущие перед глазами мушки.

— Оль, я закончила. Наложите швы сами. Мне… нездоровится.

Стягиваю на ходу шапочку и умываюсь холодной водой. Смотрю на себя в зеркало, видя отражение измученной, бледной женщины. Встряхнись, Сонька. Ты врач. Даже, если с тобой происходит что-то страшное, ты выдержишь. Достойно перенесешь испытание, как делала это всегда. Без раздумий спускаюсь в отделение гинекологии. Когда-то я привела сюда беременную Лену Барсову, а теперь иду сама. В царство женского здоровья, которое долгие годы обходила стороной.

— Ниночка, привет. Можешь посмотреть меня? Думаю, там эндометриоз или миома. Или опухоль, не дай бог, – тараторю взволнованно, боясь поднять взгляд на Нину Андреевну.

— Ложись на кушетку, Сонечка, – недоверчиво прищуривается Нина. – Сейчас посмотрим на твою… опухоль.

— Нин, я так боюсь, – выдыхаю, задирая полы медицинской пижамы и спуская резинку штанов. – У меня теперь Ванюшка есть. Папа Паша в нем души не чает, да и мама Галя. Мне нельзя болеть, Нин… Никак, – все-таки жалко всхлипываю. – Ну, говори уже, что там?

— Опухоль, Сонь, – улыбается она. – Четыре – пять недель. Глянь, как сердечко бьется?

— Чье сердечко? Нин, ты не шути со мной, пожалуйста.

— Лежать, Тарасевич. Вскакивает она! Шустрая какая, ты посмотри на нее. Ребенок у тебя будет. Беременная ты, так понятнее?

Беременная? Я? Точно? Почти в тридцать пять лет и после долгих лет бесплодия?

— Это точно, Нин? Покажи…

На экране темное пятнышко, внутри которого крохотный эмбрион с живым, часто пульсирующим сердцем. Мой… Наш с Марком. Ох и удивится Барсов новости! Мы хотели на новогодние праздники поехать в горы, а теперь поездку придётся отложить… Ну или заменить на другой, более щадящий отдых.

— Все в порядке, Сонечка. Малыш хорошо развивается. Давай-ка сейчас домой, а в понедельник придешь становиться на учет.

— Не понимаю, Нин. Я ведь столько лет не могла забеременеть. Годы ановуляции, дисфункции, нарушения цикла и прочего… добра. Как так вышло? Бедный Барсов, я убедила его, что не могу иметь детей, – улыбаюсь, качая головой.

— Потому что ты перестала надеяться. А судьба, увидев твои смирение и принятие, подарила тебе чудо, – со слезами в голосе отвечает Нина. – Я сотни раз такое видела. Все хорошо будет, Сонь. Родишь здоровую девочку. Я почти уверена, что там девчушка!

Если бы у меня были крылья, наверное, я взлетела над миром. Не брела тихонько по коридору, с трудом сдерживая восторг, теснящий грудь, а летела…

Плотно обедаю в больничном буфете и провожу вторую, запланированную на сегодня операцию. Слабость не отступает, но я наслаждаюсь ей… Лелею подступившую некстати тошноту, головокружение и боль в чувствительных грудях. Весь день хожу с блаженной улыбкой на лице, вызывая своим загадочно-счастливым видом сотни вопросов у коллег.

Барсов забирает меня в шесть вечера. Встречает на пороге больницы, одаривая неизменным любящим взглядом и улыбкой на красивых пухлых губах. Люблю его… Так сильно, что захватывает дух.

— Привет, родная. Устала? Куда поедем? Анна Григорьевна еще может посидеть с Ванюшкой?

— Привет. Думаю, да. Я есть хочу, – говорю, пряча взгляд.

— Это что-то новенькое. Не узнаю свою будущую жену. Она у меня следит за идеальной фигурой, лишая себя ужина, – вскидывает бровь Барсов. – И какой ресторан?