Книга Мы не навсегда, страница 92 – Елена Левашова

Наша жизнь упорядочивается. Марк переезжает ко мне и возвращается к работе. С него снимают все обвинения. Мирон Альбертович подрабатывает дипломатом и общается с Леной, убеждая ее принять предложенные Барсовым условия. Я уговаривала Марка плюнуть на квартиру и оставить ее бывшей жене, но он остался непреклонен в своем решении. «У меня маленький сын растет! Зачем ей такая большая квартира? И, вообще, не спорь со мной, Сонь». В общем, вы поняли… В упрямстве Барсову нет равных.

Кажется, что дни стали короче… А ночи, полные любви и страсти длиннее. По утрам в окна бьется холодный осенний дождь, а под подошвами теплых ботинок хрустит иней. Несмотря на всю эту неприглядную унылую картинку, в груди бьется горячее счастливое сердце. Я любима, господи! И у меня есть надежное плечо и ребенок. Все, как я мечтала…

— Сонька, помоги галстук завязать, – важничает Марк, расхаживая по гостиной. – Тебя подвезти?

— Да если можно, – произношу, торопливо помогая своему мужчине. Развод состоится на следующей неделе, и у меня пока недостаёт смелости называть Марка мужем…

— Еще не ушел, а уже скучаю. Заберу тебя с работы в шесть, товарищ заведующая отделением, – командует он, клюнув меня в щеку. – И ни минутой позже.

— Иди уже, товарищ депутат.

А еще у нас появилась замечательная няня, воспитатель детского сада на пенсии Анна Григорьевна. Провожаю Марка, быстро собираюсь сама и облегченно вздыхаю, когда в домофон звонит няня. Наверное, я из тех женщин, которые не растворяются в материнстве полностью, подпитываясь изнутри любимым делом. Ну… или я повзрослела, наконец, и поняла, что ни в ком нельзя растворяться. Даже в детях.

— Держите нашего карапуза. До вечера! – прощаюсь с Анной Григорьевной и выбегаю на улицу, к служебной машине Марка.

Водитель довозит Барсова до работы, а потом и меня до больницы. Выскакиваю под серое, затянутое тучами небо и вспархиваю по ступенькам на крыльцо. Поднимаюсь на лифте в отделение, на миг почувствовав легкие головокружение и слабость. Прав был Барсов, когда приглашал меня в санаторий, он сейчас точно не повредит. Да и Ванюшку не мешает обследовать.

— Софья Васильевна, готовить операционную? – в кабинет влетает Зиночка.

— Конечно, Зин. Пациент не ел? – интересуюсь, на ходу снимая пальто и разматывая шарф. – А то он такой сладкоежка, наш Григорий Васильевич.

— Я проверяла, – улыбается Зиночка. – Даже напугала его немного. Для дела, – уточняет она. – Что-то вы бледненькая, Сонечка Васильевна. Совсем вас новый муж загонял. Или залюбил, – добавляет, широко улыбнувшись.

— Ох, Зина, мне и без мужа хлопот хватает. Ванюшка ночами не спит, хотя зубкам еще рано резаться.

Да, все дело в бессонных ночах и стрессе, изматывающем волнении, разговорах со следователем, воспоминаниях… Отгоняю от себя ощущения, появившиеся совсем недавно… Зина разворачивается, громко топая и так же громко захлопывает дверь. А я снимаю водолазку, оглядывая себя в зеркале. Похудела… Да и грудь с трудом умещается в чашки бюстгальтера. Этого не может быть… Встряхиваю головой, приводя себя в чувства. Ты зажралась, Сонька. Тебе судьба и так подала все на блюдечке: здорового малыша, пусть и чужого, и хорошего мужчину. Радуйся и выброси глупые мечты из головы. Тем более, ЭТОГО не происходило десять лет. Не произойдет и сейчас.