Книга Бабочка в стекле, страница 62 – Елена Левашова

— Мама, откуда ты все это знаешь? – удивилась Анна.

— Смотрю всякие программы по телевизору про суд.

Татьяна была права, и в этот же день, ближе к вечеру, Анна позвонила в агентство недвижимости. Помимо управления акциями, в доверенности Юргиса был пункт, дающий ей право распоряжаться всеми его счетами и недвижимостью.

Вечером она поехала в аэропорт забрать машину, заваленную снегом: зима не унималась в стремлении остаться. Анна любила ездить за рулем. Под легкую музыку она думала, мысли приобретали более четкие очертания, решения принимались верные, не было места никакому авантюризму. При воспоминании о близости с Борисом внезапно накатила волна радости от возможности помнить, кристаллизовать эту ночь в своей памяти. Бабочка в стекле. Зарубка на дереве. Этого больше не повторится, но ей есть что помнить. Не осталось обиды, лишь легкая грусть...

Возникло желание пофилософствовать, поумничать за чашкой кофе, поучить кого-то жизни, но оно разбилось о суровую реальность собственной несостоятельности: учить может лишь тот, кто добился успеха. Снова прилив жалости к себе... Нет, надо подниматься с колен, учиться, ползти снова: пусть она напоминает скалолаза, который взбирается на вершину, раздирает колени и пальцы в кровь, но почва под ним обрушивается, и он снова летит вниз – к началу... Стоит ли вообще без подготовки начинать подъем? Надо научиться оценивать величину скалы, а не лезть необдуманно. Именно так легкомысленно, опрометчиво она влезла в жизнь человека против его воли. И это ей нужно извиняться за вторжение.

Позвонил риелтор с предложением встретиться в офисе агентства. Анна договорилась подвезти документы через час.

В подземной парковке теснились железные кони, выстроенные в правильные ряды. Тишину нарушал лишь звук ее каблучков. Анне показалось, что за ней кто-то наблюдает... Чьи-то жгучие глаза съедали её. Она стала озираться по сторонам, но никого не увидела.

Лифт на десятый… Эту квартиру они с мужем смогли себе позволить через несколько лет работы. Она не радовала Анну и была слишком большой для неё одной. Темный коридор, затем свет… Тихо и безжизненно. Надо сбросить это с себя, как балласт, оставить прошлое в прошлом. Простить, прежде всего, себя. Это сейчас ум трезвый, а в тот момент она не могла поступить иначе. Анна забрала документы и вернулась к автомобилю.

Отъезжающую машину проводил взгляд чужих зорких глаз...

Утром она сама позвонила следователю Семенихину. Рассказала о собрании и своём новом статусе в составе директоров, о намерении продать квартиру.

— Послушайте, вам же не предъявлено обвинение, лично вам. Может, не стоит торопиться с квартирой? Вас вызовут в качестве свидетеля, не более.

— Я точно знаю, что деньги украл Юргис. Аудиторы уже подняли историю счетов, там была его подпись – не экономиста, не бухгалтера, а его. Эти деньги я буду отдавать до конца жизни, не иначе, но по-другому не могу. Город у нас небольшой – я не хочу терять своё доброе имя.

— Получено судебное решение на распечатку его телефонных звонков, надеюсь, на следующей неделе что-нибудь проясним.

— Я хотела сообщить: кажется, что за мной следят. Я чувствую чужие взгляды на себе в таких местах, где нет людей. Вы понимаете меня, я не толпу имею в виду, не рестораны, не лекции? Как будто кто-то наблюдает за мной со стороны и подстерегает одну.