Онлайн книга «Влюбленная. Гордая. Одинокая»
|
Чувствую себя безумцем… Мне не хочется угадывать состояние Любы, рассматривать ее как под микроскопом, но что поделать – я повернут на медицине. Я отпускаю захват и делаю шаг назад, запираю дверь изнутри поворотом ключа. Снимаю пиджак и бросаю его на пол. Расстегиваю верхние пуговицы рубашки, закатываю манжеты до локтей… Придется признать: во мне тоже до черта тестостерона… Люба бледнеет и сникает: боится, что я ударю ее в ответ. Делает шаг назад, к большому лакированному столу темного дерева. Чертовски соблазнительная маленькая воительница… А мне уже плевать на то, что происходит с нами… со мной. Я ее хочу. Прямо сейчас. Люба испуганно качает головой. Ее губы раскрываются в немом протесте, и я замечаю, какие они яркие и пухлые от прилившей к ним крови, соблазнительно манящие. Словно озабоченный извращенец, я рывком притягиваю девчонку к себе и впиваюсь в ее рот. Люба мычит и лупит меня по груди, пробуждая почти звериный голод. Поцелуй походит на схватку, но мне хочется подчинить ее, приручить, успокоить… Ты хочешь меня, девочка… Признайся и уступи. Руки Любы слабеют и тянутся к моей шее, прячутся в волосах на затылке. Она робко касается кончиком языка моей нижней губы, а потом, осмелев, втягивает ее. Мы жадно целуемся, кусаем губы в кровь, сплетаем языки. Сердце отчаянно рвется из груди, а тело пылает, оживая под ее прикосновениями. Я целую ее… Поддаюсь временному помешательству, отбросив мысли о том, что будет завтра. Люба гладит мои плечи, грудь, опускает горячие руки ниже, к паху… Ее ладони проворно справляются с брючным ремнем и ширинкой. Она трогает меня через ткань боксеров, а потом забирается внутрь, обхватывает ладонью член, повторяет пальчиками рисунок вздувшихся вен. — Люба… Меня затапливает чувство странного голода, путающего мысли, дурманящего. Я словно возвращаюсь в дежавю. Ноздрей касается аромат ее волос – летнего луга и сочной листвы, и тонкий запах цитрусового парфюма в ямке на шее. Я усаживаю девушку на край стола, небрежным движением сбросив стаканчики с ручками и прочими мелочами на пол. Задираю юбку на талию… Че-е-ерт! Стройные бедра девчонки обнимают тонкие черные чулки. Резким движением я снимаю с Любы трусики и притягиваю ее к себе. Она прогибается в пояснице, как пантера, ее учащенное дыхание прерывается в ожидании последнего, разделяющего нас шага. — Мир… – шепчет она, лаская меня взглядом. И эта нежность, струящаяся из глаз, убивает наповал, забираясь в душу. И я делаю его – последний до освобождения шаг – врываюсь в нее. Крепко сжимаю девичьи бедра, толкаюсь всего раз, и Любу накрывает волна знакомого мне томительно-сладкого наслаждения. — Да-а-а, Мир. Да… Боже, девочка, как же быстро! Прикусываю язык, чтобы не сказать очередную глупость и не получить еще один удар по щекам. Я не отпускаю ее, а Люба не вырывается, качаясь на волнах стихающего удовольствия. Мне мало ее эмоций, их пьянящего чистого концентрата. Мало, мало! Я все еще в ней, внутри ее влажной узости. Зарываюсь в волосы Любы и стаскиваю заколку с хвоста. Локоны рассыпаются тяжелой блестящей копной по плечам и спине. — Любаша, Любочка… – голос оседает почти до шепота от ее волнующей близости. – Я хочу тебя. Пальцы проворно справляются с жемчужными пуговицами блузки, Люба помогает мне снять невесомую вещицу и отбрасывает ее в сторону. На ней кружевной дорогой бюстгальтер цвета пыльной розы, а я почему-то вспоминаю простенький хлопковый лифчик в горошек. Помню, как снимал его тогда… |