Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 65 – Мария Метлицкая

Тем временем живот рос, младенец шевелился, анализы были прекрасными, а вот впавшая в ступор дочь вызывала тревогу.

Расшили в боках школьное платье, но еще месяц-полтора, и ничего не скрыть… И Лиза пошла к Анькиной директрисе.

Директриса была теткой вменяемой, даже свойской, поначалу ахнула, но быстро взяла себя в руки.

— Ужас, конечно, – нервно откашлявшись сказала она, – но аттестат получить надо, а разговоров желательно избежать.

В общем, решили: Лиза достает справку, что по здоровью Анюте показано домашнее обучение, а с экзаменами разберется она, директриса. От благодарности Лиза разревелась у нее в кабинете, а назавтра притащила здоровый флакон французских духов.

Та замахала руками.

— Что вы! Все мы женщины, я вас понимаю и очень сочувствую! Я сама мать, – вздохнула она, нервно поправив укладку. – Поверьте, мне тоже досталось! Ох, детки, детки… Вы, Елизавета Владимировна, держитесь. Если что – обращайтесь, помогу чем смогу. А кстати, вы с ее подружками говорить не пробовали? С Ларисой Карпеко, с Юлей Аванесовой?

Лиза растерянно покачала головой.

«Вот ведь дура! И в голову не пришло! – Она махнула рукой. – А толку… Да и теперь какая разница? Будет как с Риткой: обалдуй, заделал ребенка, какой он отец?»

Расстались с директрисой почти подругами.

«Хорошая тетка, – думала Лиза. – И тоже замученная… Еще бы: директор школы. Это не участковый врач, это еще сложнее».

Лиза уговаривала себя, что по-другому быть не может, по-другому нельзя и все она делает правильно. Нельзя убивать маленького человечка, нельзя лишать его жизни. Кто они такие, чтобы решать – быть или не быть человеку… И нельзя рисковать Анютиным здоровьем. Как и нельзя, невозможно снова все брать на себя: пора просто остановиться. Но кто, кроме нее, может на это решиться?

— Выходит, доля моя такая, – грустно вздыхала Лиза, сидя на Надюшиной кухне.

Лиза в упор посмотрела на Надю.

— Я… – Надюша запнулась, – представила себя на твоем месте и… И поняла, что я бы совсем расквасилась, впала в ступор и вряд ли была способна вообще принимать решения… Ты молодец, Лизок. Ты смелая, даже отчаянная, я не такая.

Лиза опустила голову и невесело усмехнулась.

— Только как все это будет? – тихо продолжила Надя. – Ну, чисто физически? Кто будет купать ребенка, кормить, гулять? Кто будет ходить с ним в поликлинику? Сидеть у его кроватки, когда он болеет? Лиз, ну ты сама знаешь, что такое ребенок, прошла этот путь. И кстати, без чьей-либо помощи. А Анюта… С ней самой надо ходить еще за руку.

Лиза улыбнулась.

— Ну нет, какая-то помощь все же была. Первые месяцы была Полечка, потом Васильич помог с няней… Дымчик иногда забегал, – усмехнулась Лиза, – возьмет коляску и по три часа – туда-сюда, и это была реальная помощь. Потом сад, да и Анюта почти не болела, повезло. Ну, а потом Мария приехала, так что нельзя говорить, что я была в полном одиночестве… Ну а здесь – я, бабушка. Мария слаба, но налить молоко в бутылку и сварить кашу может. И коляску потрясти может, и песенку спеть. А вообще-то у ребенка будет молодая, здоровая, полная сил мамаша! Ничего, сдюжим. Прости мой идиотский оптимизм. Но знаешь, когда некуда деваться… Всегда как-то сдюживается.

Надюша молчала, покачивая головой.

— Но все равно я ужасно боюсь, – призналась Лиза, – и ужасно психую. Как представлю все это, да по новой! Хочется спрятаться, испариться, исчезнуть. А потом как подумаю о своих…