Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 29 – Мария Метлицкая

В назначенный час у Главпочтамта стоял полноватый мужчина интеллигентной наружности. Драповое пальто, нерповая кепка с козырьком, очки. Росту среднего, телосложения тоже, одет как среднестатистический кабинетный работник. Ну совсем не похож этот братик Владик на героя-любовника! Простой обыватель, типичный семьянин с репутацией верного мужа и приличного человека.

Лиза подошла к нему и окликнула.

— Это я, – сказала она и улыбнулась.

Он вздрогнул, разволновался, потоптался на месте, нервно поправил очки и выдавил улыбку.

— Ну? Какие планы? – поинтересовался братец, кажется, не разочарованный видом новообразовавшейся сестрицы – и правда, ужасно похожей на Ирину. – Куда двинемся?

И обреченно вздохнул.

«Будто на Голгофу, – подумала Лиза. – Ну что ж, мне не привыкать принимать решения… Так и есть, типичный пентюх. И как загулял? Впрочем, такие наивные и попадаются, окрутить их несложно. А глаза – тоскливые и несчастные… Надо же, и таких любят, слабых и нерешительных. Обыкновенных. Рядовой сотрудник средненького НИИ, а для кого-то лакомый кусок. Для Нади понятно – общая молодость, жизнь, ребенок. А этой, новообразованной? Да тоже ясно: бабское одиночество. Любой сойдет, лишь бы свой. Это тебе, дуре, королевичей подавай. Сильных, умных, успешных. Чтобы все брал на себя, все решения и все проблемы. А этот братец – явно не из них».

Перебрасываясь незначительными фразами, шли по Сретенскому. Обсуждали ерунду, погоду, новый фильм Рязанова, детские каникулы, школу.

Лизе хотелось утешить его, похлопать по плечу:

«Не робей, братишка! Надя любит тебя. И Яся любит. Примут они тебя, куда денутся! И все будет как прежде. Может, не сейчас, попозже, Надю тоже можно понять. Ты наберись терпения, сам знаешь, что виноват… – И тут же сама себе поразилась. – Вот тебе раз – пожалела! Он же такой же, как все, а ты пожалела? Голос крови? Да ну, глупости».

Замерзли, зашли в рюмочную. Там было тесно и жарко, вокруг круглых столиков толпились поддатые мужички. Пахло табаком и алкоголем.

«Обстановочка так себе, зато выпьем, согреемся».

Выпили по сто граммов зубровки, закусили бутербродами с колбасой и винегретом, потому что ужасно хотелось есть. Все было вкусно, или так показалось, но съели весь черный хлеб, горкой лежавший на тарелке. Мазали его горчицей и ели.

— Ну, одно сходство найдено, – улыбнулась Лиза, кивнув на горчицу. – Будем искать остальные?

Выпив стопку, братец расслабился и разговорился.

Не скрыл, что дома имя ее матери было под строжайшим запретом, и долгие годы он не знал, как ее зовут. Про Лизу, внебрачного ребенка, что-то слышал, но особо не интересовался. Отца почти не помнил, был маленький, но очень стыдился вопросов об отце, не просто стеснялся – боялся. Он всегда был робким, он не Ирка, сестра. Вот та ничего не стеснялась и, если кто-то дразнил или говорил об отце гадости, сразу в драку. Ошиблась природа: он, Владик, должен был родиться девочкой, а смелая Ирка – мальчишкой.

Мать много болела и обвиняла в этом отца. Называла его вором, предателем семьи и страны, и маленький Владик с ужасом думал, что его отец – шпион, такой же, как в фильме «Ошибка резидента», хитрый и обаятельный. Но лет в тринадцать узнал правду и успокоился: главное, что не шпион, не предатель Родины, этого он бы не пережил. А то, что, по словам матери, ворюга… Тоже, конечно, ужасно, но все же лучше, чем шпион.