Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 2»
|
— Владислав здесь не живет, – отведя глаза, ответила Надежда, и по ее лицу пробежала легкая тень. – Мы развелись два года назад, и он съехал. А дочка гостит у моей мамы в Подольске, сейчас же каникулы. — А-а-а… – протянула растерянная Лиза, – извините. А вы, случайно, не знаете, где можно найти Владислава? Как вы думаете, есть шанс, что он… меня примет, что захочет общаться? Ей нравилась эта женщина. Спокойная, неторопливая, домашняя. Гостеприимная. Нравилась эта крошечная уютная кухонька, и кофе нравился, и джем, и доверие, с которым хозяйка впустила ее в свой дом и свою жизнь, и ее серые доброжелательные глаза. Наверное, хорошо иметь такую подругу. — Новый адрес? – переспросила Надежда и со вздохом качнула головой. – Я не знаю его новый адрес, зачем он мне? Они помолчали. И вдруг, неожиданно, Надежда заговорила. Было видно, что ей все еще больно, обидно и непонятно. — Мы ведь так хорошо жили, – говорила она. – Ничто не предвещало, совсем ничто! А вот случилось… Как опоили… Она рассказала, что ушел он к коллеге – немолодой и совсем обычной женщине, ничем не примечательной. — Такие на рубль пучок, как говорила моя бабушка. Обычная разведенка, воспитывающая сына-подростка. Живут они в ее квартире, в районе Павелецкой. Это вся информация… А Владислав здесь часто бывает, приходит к дочке, ну и вообще, мне кажется, он скучает. Нет, не по мне – по нашей прежней жизни, – поспешно пояснила она. Помолчав, она продолжила: — Мы замечательно жили. Очень хорошо, весело, интересно. Гости каждые выходные – наша туристическая компания, шайка, как мы ее называли, шайка-лейка. Вместе байдарочные походы, горы, море – мы много путешествовали. На Сахалине были, вы представляете? На Камчатке! На Алтае, в Чите, во Владивостоке. Весь север прошли, да и не север тоже… – грустно говорила Надежда. – По Военно-Грузинской дороге, на Севане, представляете? И квартира эта, – она обвела глазами кухоньку. – Мы ее так долго ждали, а потом сами делали ремонт. Сюда столько души вложено, да и труда, вот он и скучает. Помнит, наверное, как нам было здесь хорошо. Или я все придумываю… Надежда встала, вылила остывший кофе в раковину, помыла турку, насыпала две ложки свежего кофе, залила водой и включила конфорку. — И по стряпне моей, похоже, тоже скучает, – она улыбнулась, – вот точно скучает! Похоже, что там нашего Владика кормят не очень. Придет и спрашивает: «Надь, у тебя супчику нет?» Часто приходит, чаще, чем мне бы хотелось… И как этот братик-Владик ушел от такой милой женщины? Непостижимо!.. Надежда – сама искренность и благородство. Выходит, братик – дурак. — Простите, а вы что-то слышали про его отца? — Разумеется! – отвернувшись от плиты, сказала Надежда. – Вы уж простите, но мало хорошего. Знаю, что он сел за растрату, завел другую женщину и нового ребенка, семью оставил – ну, в общем, классика жанра. Подлец, негодяй, вор, сироты-дети, но бог его наказал, как-то так… Все со слов покойной свекрови, она до конца жизни его не простила и все говорила о нем, говорила… Как понимаете, сплошные гадости. Иногда мне казалось, она этим жила. Возможно, я что-то путаю, – да и, по правде, я не очень-то слушала… Да! – вспомнила вдруг она. – Они работали вместе с любовницей, и ее, если я не путаю, тоже обвинили, и она тоже села. Все так? |