Онлайн книга «Московский вальс»
|
Алена разглядывала невнятную фотографию, но профессора так и не вспомнила. Хорошее интеллигентное лицо с бородкой. Волосы, зачесанные назад. Светлая рубашка, галстук, борта пиджака – все, что вошло на официальное фото. — Он был чудесный! – вздохнула Марина. – Лучше я не встречала. Ни тогда, ни потом… — Почему «был»? – осторожно спросила Алена. — Умер, – буднично ответила Марина. Я сдала сессию и уехала к своим. Совесть замучила. Нагрузилась – и вперед. Мы с ним попрощались до сентября. В августе он собирался на море, разумеется, с семьей. И там, в поселке, я поняла, что беременна… Я была растеряна и счастлива одновременно. Как он отреагирует? Какое примет решение? Но рожать собиралась в любом случае: ребенок от любимого – счастье. Да и казалось почему-то, что он тоже будет рад… А когда вернулась… Марина замолчала, отвела взгляд, но скоро взяла себя в руки и продолжила: — Когда вернулась, зашла по каким-то делам в деканат. За справкой какой-то, не помню. Захожу, и первое, что вижу – его портрет, перетянутый черной креповой лентой. Возле портрета цветы, еще свежие, не увядшие. Значит, недавно… Да и не висят некрологи подолгу, сама знаешь: неделю-две, в зависимости от статуса… И я застыла. Из глотки крик рвется, я горло сжала, чуть сама себя не удушила: синяки остались. Стою и стою, ни туда ни сюда. Как статуя. А тут Верочка, секретарша, меня засекла – чего, мол, Антипова? Я и спросила… «От сердца, кажись, – сказала Верочка. – Заплыл далеко, а там вода холодная, ну и… Домой в цинке доставляли… Жена просила помочь с деньгами…» В тот день я просто напилась. Весь следующий – проспала. Хотелось одного: прийти на его могилу и поговорить с ним. Рассказать, как я скучала… И как люблю его. Марина надолго замолчала. — Пришла? – тихо спросила Алена. Марина кивнула. — Только легче не стало… Выкидыш случился на третьем месяце. Странно, да? Молодая здоровая баба – и нате вам. Не пила, не курила, ходила осторожно… Я очень, очень хотела этого ребеночка! Наверное, выкинула на нервной почве, из-за жуткого стресса. От страшного горя, которое жило во мне. Я его чувствовала, представляешь? Такой огромный, черный, овальный каменный шар, который шевелился, давил изнутри. Видимо, моему ребеночку не понравилось такое соседство… Плохо Марине стало на улице. Она потеряла сознание – подобрала скорая помощь. Через день все закончилось, а через два она вернулась в общагу. — Тебя тогда не было, – продолжала рассказывать Марина. – Ты была в Братиславе. Никого не было: ни его, ни тебя. Ни ребенка… Была только я, я одна. Но ничего, мы, бабы, живучи как кошки. Отвалялась и… Принялась за уборку – ты должна была скоро приехать… Марина снова замолчала. Алена не торопила подругу. — Только потом я поняла: он меня спас. Останься он жив, я бы никогда его не разлюбила. Никогда. Так бы все и тянулось – пять лет, десять… А мне надо было жить дальше, учиться, устраиваться на работу, жить! Или начинать пить, что было проще. Но ты меня знаешь, – улыбнулась Марина. – Я выбрала жизнь. Отпустило спустя годы, когда я закончила институт, пошла работать, стала делать карьеру, сняла угол, потом комнату, потом квартиру. Купила машину: сначала подержанную, а затем и новую. На Новый год поехала в Вильнюс – и сразу поняла, что корни мои отсюда. Все было родным… и как будто знакомым. В общем, родина. Там я и встретила Йозефа. Через десять лет. Когда поняла, что имею право. |