Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 91 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Туда добрались без приключений. Донимавшая целый день не по-майски докучливая жара на море сменилась приятной прохладой. Когда ставили сети, начал накрапывать дождь, и где-то над горами, высвечивая аул Тарки, полыхнула зарница. На обратном пути их накрыл уже ливень, да и волнение усилилось. Моторка рыскала в кромешной тьме между поднимавшихся все выше волн, черпая бортами, мотор недовольно чихал и отфыркивался. Гроза над городом бушевала с такой силой, точно хотела сровнять его с землей. Горы то появлялись, пылая в неистовом пламени зарниц, то словно проваливались куда-то в недра, откуда, нарастая с каждой минутой, доносился устойчивый гул. Неужели сбылись опасения стариков и Каспий двинул на город?

А тут еще этот Валька, свистун проклятый.

— Не свисти! – прикрикнул на него Тимка.

— Это не я, это ветер! – обиженно отозвался школьный друг.

Он сидел, скорчившись на дне, и пытался вычерпывать воду. Это тебе, брат, не на гармошке играть. В море и солонее бывает. Впрочем, подобной передряги Тимка в своей жизни еще не припоминал со шторма пятьдесят шестого года, когда волны достигали одиннадцати метров и переворачивали нефтяные платформы. Впрочем, для утлой моторки хватало и четырех, и Тимке очень хотелось оказаться в этот миг где-то подальше от разгулявшейся пучины. И дернуло же его играть в благородство, помогая Вальке.

Впрочем, где он, неудачливый музыкант и свистун, которому не фартило на рыбалке, но повезло в любви? Он же только что сидел тут, зеленый от страха, то ли вычерпывая воду, то ли борясь со спазмами. Нашел, как говорится, время для морской болезни!

— Валька! – неуверенно позвал Тимка, понимая, что в моторке друга нет.

Видимо, наклонился за борт, чтобы не марать лодку содержимым желудка, да и вывалился, а Тимка не заметил.

— Валька! Ты где?

— Тимка! – донеслось из воды.

Вот же он совсем рядом, барахтается на поверхности, только руку протянуть. Но волны накатывают одна на другую, грозя перевернуть лодку, а рука словно прилипла к мотору.

— Тимка! – донеслось уже совсем глухо.

А потом кудрявая голова с расширенными от ужаса зелеными глазами скрылась в волнах.

Домой Тимка добрался уже за полночь и с удивлением обнаружил, что все соседи сидят на улице и возвращаться в дома не собираются. Оказывается, ночью, пока они с Валькой боролись с морем, в городе и выше в горах произошло сильное землетрясение, есть пострадавшие и жертвы. Многие дома, особенно в предгорьях, разрушены, а несколько аулов вообще восстановлению не подлежат. Но какое это теперь имело значение?

Сети утром Тимка снял, улов продал, а деньги отнес родителям Вальки и Ленке. Она жила с матерью в северном пригороде, и их добротный и аккуратный с виду дом пострадал куда сильнее Тимкиной хибарки. Чтобы не рассказывать о том, что именно произошло в море, Тимка предложил помочь. Поправил покосившуюся дверь, слазил на крышу, потом занялся стенами. Руками Тимка работать любил и умел, и Ленка в какой-то момент это оценила.

Свадьбу, выдержав положенный траур по сгинувшему в море жениху и другу, сыграли ровно такую, как расписывал в красках Валька. Даже одного из его приятелей баянистом пригласили. Тимку, правда, слегка покоробило, что Ленка идет с ним в ЗАГС в том платье, которое покупала для Вальки. А еще ему всю свадьбу казалось, что сквозь баянные переливы и песни гостей он слышит негромкий мелодичный свист, словно кто-то из-за окна пытается подтянуть знакомые мелодии.