Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 42 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

— И что потом случилось? – спросил Пашка.

Кержак ответил не сразу. Долго всматривался в берег, отыскивая между домами то ли аффинажный завод, то ли мечеть с потерянной могилой царицы.

— Поначалу нам везло, – сообщил он. – Более того, у нас отпала нужда подставляться, вынося золото с завода. Кинжал указывал нам на клады, которые другие закопали в земле. Однажды даже несколько слитков в реке на мелководье нарыли. Какой-то лох не нашел покупателя и решил просто утопить их. Только Кислому едва ли не каждую ночь являлась во сне царица. Угрожала расправой, требовала ее собственность вернуть. Говорила, что за кинжалом по следу идет какой-то Ледяной наг. Но Кислый был мужик упрямый. Когда понял, что дело пахнет жареным и скоро всю нашу лавочку с золотишком прикроют, решил избавиться от кинжала.

— Он его все-таки вернул царице? – уточнил заинтригованный Серафим Федорович.

— Если бы, – хмыкнул Кержак. – Поставил на кону в покер и сел играть с нашим инженером Игорем Родионовым. А тому в карты сам Полоз ворожил.

— Ну уж так-таки и Полоз, – усмехнулся Серафим Федорович.

— А кто, вы думали, всем золотом распоряжался? – строго глянул на него Кержак.

— Так и что этот Игорь Родионов? – предостерег от поворота разговора в совсем уж фантастическое русло Пашка.

— Знамо дело, выиграл, – как о чем-то само собой разумеющемся отозвался Кержак. – Я же говорил, ему Полоз ворожил.

— И как же татарская царица? – спросил Пашка. – Больше во сне не тревожила?

— Об этом Кислый не докладывал, – вздохнул Кержак. – Да только от нас с той поры удача отвернулась. Золото сбывать сложнее стало, рязанские нас прижали, пришлось на них горбатиться, потом их свои же за беспредел сдали, а на заводе вроде бы порядок навели, но мы с корешами этого уже не застали. Кислый вскоре после той истории в перестрелке погиб, Прохор сел и с зоны не вернулся. До меня тоже докопались за то, что мне пришлось у рязанских, чтобы спасти свою шкуру, шестерить.

— А что же стало с кинжалом? – спросил Пашка.

— Увез его Игорь Родионов, – пояснил Кержак, – куда-то в Москву увез. И там так глубоко залег на дно, что следов его ни я, ни кореша мои отыскать до прошлого года не могли.

— А что случилось в прошлом году? – спросил Пашка.

— Умер Игоряшка, земля ему пухом, – с торжеством проговорил моторист. – И все свое имущество, включая проклятую каменюку, племяннице завещал. И я буду не Кержак, если эту ее не добуду и свое не верну!

* * *

Зачем он это рассказал? Случайным людям, да еще и не блатным. На зоне-то он язык держал за зубами. А все равно его с потрохами сдали болотовским, которые в те годы вместе с рязанскими бабло пилили и кровавое золотишко сбывали. А у Петра Григорьевича Болотова хватка – хуже бульдожьей. Так и рявкнул: а ну, падла, показывай, где золото с корешами заныкал, иначе пасть порву.

Пришлось им про кинжал рассказать. Может, оно и к лучшему. Староват он на дело ходить в одиночку. А корешей старых он всех пережил. Да только западло ему было у Болотова шестерить. Кто такой этот Петр Григорьевич? Сам в былые годы под рязанских стелился.

Впрочем, с болотовскими он разберется потом. А пока неплохо бы девчонкой, той самой Игоряшкиной племянницей, заняться. Тут ведь она: на теплоходе путешествует. Переводчицей и секретаршей у арабского бизнесмена, который Азатовским аффинажным давеча интересовался.