Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 27 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

— Ты что, веселишься?! – Мэат с такой силой дернула ее за плечо, что чуть не выбила его. – Что радует тебя в том, как мы оказались зажаты между змеями и крокодилами?

— Люди могут принять сторону богов, – ответила Яхмос.

— Что они сделают? Ворвутся в храмы и будут молиться в слезах? Пытать верховных жрецов? Никто не знает, как снять ошейники. – Глаза Мэат пылали такой яростью, что она сама стала похожа на разгневанную богиню.

— Пер-а должен знать, – попробовала возразить Яхмос, но Мэат тут же оборвала ее:

— Тогда им стоит пойти прямо к нему и требовать? Против его армии без оружия? Он прикажет убить каждого, только бы у него не отобрали игрушку, а воины его не пожалеют никого, потому что их выучили не чувствовать жалости.

— Тише, любимая, – попробовал утихомирить ее муж, но она отмахнулась от его слов и лишь сильнее вцепилась в плечи Яхмос.

— Наш сын был воином, лучшим из них, но посмел ослушаться приказа, посмел не убить по воле пер-а жреца, который отказался устанавливать в храме статую пер-а, что будет больше статуи Ра. Тогда его убили на месте, задавили числом, а тело выставили на обозрение. Солнце жгло его, а падальщики пожирали. И ни один бог не вступился за моего сына.

— Но если все…

— Все, но не ты? Почему не выступаешь ты?

Глаза Яхмос расширились.

— Она же просто девушка, – попробовал вступиться за нее Сатни.

— Не потакай ей! – Мэат бросила злой взгляд на мужа, а потом снова обратилась к Яхмос: – Ты можешь дальше срезать лазуритовые пряди. Можешь побриться налысо и носить парик. Можешь чернить золотую кожу и серебряные зубы. Но что ты сделаешь с глазами и кровью цвета бирюзы? Как ты продолжишь врать себе? Как долго ты будешь стоять в стороне?

Пальцы ее разжались, позволив Яхмос отшатнуться.

— Пер-а накажет людей за подчинение богам. Боги накажут за подчинение пер-а. Эта буря, – сказала Мэат, махнув рукой, – не уничтожит его дворец, не погребет под собой его армию, но убьет нас всех. И если ты можешь что-то сделать, так сделай. Если ждешь, что люди восстанут, подними голову первой. Но будь готова дорого за это заплатить.

Яхмос вновь посмотрела на бурю, закрывшую собой горизонт. У нее было золото, серебро, лазурит и бирюза – хватит ли этого, чтобы расплатиться за то, что она так желала получить?

* * *

Ноги скользили по плитам храма, Иринефер упиралась и вырывалась что было сил. Понадобилось четверо жрецов, чтобы сдержать ее. Слова верховного до сих пор отдавались у нее в ушах: «Вы отправитесь в Дуат, – говорил он, дрожа, – и будете слезно молить богов о нашем спасении».

Остальные жрицы не сопротивлялись, безропотно последовали в главный зал, только Иринефер упиралась, царапалась и кусалась. И словно поддавшись ее эмоциям, храмовые кошки зашипели, выгибая спины, начали бросаться на жрецов, но те, поглощенные страхом, отбрасывали животных, позабыв об их святости.

— Они просто убьют нас! – кричала Иринефер. – Убьют, чтобы самим выжить!

— Но буря убьет нас всех. Если все равно умирать, не стоит ли попытаться кого-то спасти, – возразила другая жрица. Старость уже согнула ее спину и затуманила глаза. Разум, наверное, тоже.

— Они могут просто отпустить нас! Исполнить волю богов! – закричала Иринефер, вырываясь.

Никто не внял ее словам.

Иринефер втащили в главный зал вместе с остальными. Бросили на колени под ноги статуе Бастет. Вскинув голову, Иринефер посмотрела в каменные глаза своей богине. Кошачья голова ее не выражала ни единой эмоции, лапы безучастно сжимали анх. Иринефер вспоминала слова, сказанные Яхмос, о том, что она хочет сразиться за свою свободу. Сейчас она казалась такой далекой, будто они стояли, разделенные рекой, на берегах которой ждали крокодилы. Но Иринефер хотела бороться. Больше ей все равно ничего не осталось.