Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 100 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

— Может, весенние фейри будут более милостивыми?

Приближался Бельтейн. Старики все больше шептались, а молодежь все чаще собирала пожитки и покидала деревню. Но некоторые оставались.

Томас был одним из таких. Он жил на отшибе, в двухэтажном доме, который больше походил на грубый шалаш из камня и бревен, стоящий на чистом упрямстве хозяина. Томас – как и его отец, как и его дед – рубил лес, но никогда не совался в чащу, не забирал у природы больше, чем требовалось для деревни и собственного выживания. Законы короля Гиацана тоже его как будто не касались. Да и мыслимо ли ссориться с фейри, когда каждый день вторгаешься в их владения?

Казалось, из молодых Томас один так думал. В свои двадцать пять лет он уже хотел бы привести в «шалаш» славную девушку и произвести на свет наследников своего нелегкого труда. Но то ли девушкам не нравился неотесанный дровосек, то ли его общение с Зачарованным Лесом.

Томас устал быть один и порой, бродя по лесу, начал замечать меж деревьев манящий девичий силуэт в зеленом платье.

«Совсем головой повредился, – решил он тогда. – Жену мне надо! Жену!»

Но с каждым днем силуэт все больше обретал плоть, заманивая в чащу, возможно, в западню. Вскоре Томасу на опушке Зачарованного Леса воочию явилась рыжеволосая красавица в зеленом платье. А за спиной ее мерцали полупрозрачные крылья, сотканные из свежей весенней листвы.

«Фейри!» – понял Томас, пораженный красотой девушки. Дровосек слышал, что на праздник Бельтейна, бывало, фейри приглашали в свой хоровод обычных людей. Но ведь то – до вражды с людьми!

Старики рассказывали, как приветствовали фейри молоком и хлебом – тем, что не умели делать в Зачарованном Лесу. А потом все вместе пили хмельной мед, плели венки, а некоторые предавались и любовным утехам, славя пробуждение природы. Так в древние времена появились первые полукровки – маги. В деревне это все знали, а в столице, похоже, забыли, раз объявили магов вне закона. Да и в деревне… Томас помнил, как несколько лет назад обезумевший люд расправился с семьей мельника, заподозрив его жену в колдовстве. Да как они могли!

Томас смотрел на загадочную девушку на опушке и не представлял, кто посмел бы поднять руку на столь прекрасное создание.

— Идем со мной, дровосек, – вдруг отчетливо позвала фейри, взмахивая зелеными крыльями.

Ноги сами понесли вперед, в запретную чащу. Огоньки деревни утонули в вечерних сумерках. Только месяц мерцал среди сосен, а потом пропал, сменился странными зелеными искорками. Томас не замечал, что уже потерял тропу. Лес дышал вокруг него теплыми пряными запахами, наполняя тело горящим желанием. А впереди средь веток мелькал стройный стан прекрасной девушки.

Вдыхая пыльцу с ее крыльев, Томас опьянел, как шмель в цветке. Он бежал и бежал, проваливаясь в мягкий ковер трав и прошлогодней хвои.

— Идем-идем! Идем к нам праздновать Бельтейн. Ты такой красивый и сильный. Ты понимаешь нас, слышишь Лес, – пела фейри, и голос ее лился сквозь ветви, как ручей сквозь камни, – звонкий, едва уловимый, сплетающийся в мелодию.

Ее волосы струились, как жидкий мед, а платье, казалось, сотканное из теней и лунного света, обвивало тело, то скрывая, то подчеркивая манящие очертания.

— Вот мы и пришли, – прошептала она, и ее смех рассыпался серебряными колокольчиками.