Книга Судьба играет в куклы, страница 41 – Наталия Лирон

— А что, вот так лучше? – шепнула я.

— Да черт его знает, как лучше, – Денька развел руками, – но то, что ему будет очень больно – это точно.

Да, я это понимала.

— И ей, – едва слышным шепотом добавил он, – и мне.

За окном мелькали дома окраин – серые и неприветливые. Поезд недавно отошел от перрона и сейчас набирал скорость. В «двойке-единичке» я ехала второй раз – поезд был фирменный и очень хороший. Мне досталась верхняя купейная полка, на которую не терпелось забраться. Постель уже была постелена, и не нужно было вытаскивать тощий, скрученный улиткой матрас, самой его расправлять и застилать сыроватыми простынями, как в плацкарте.

Дед отвез меня на вокзал в своих старых чиненых-перечиненых «Жигулях». По дороге он говорил, что не стоит обижаться на Олесю, дескать, у нее просто сильно разболелась голова.

Я покивала и постаралась побыстрее перевести разговор. Хоть Денис и просил меня ничего не рассказывать, я все равно сомневалась.

Дед Вася дотащил тяжелый чемодан до купе, забросил наверх, и мы вышли на перрон.

В смурных вечерних сумерках и зыбких вокзальных огнях он казался осунувшимся и потерянным. Постаревшим, что ли.

— Дедуль, – я обняла его, – ты сам-то как? У тебя все хорошо?

— А, – он улыбнулся, отстраняясь, – живы будем, не помрем! Не боись, внучка, все будет хорошо!

— Конечно будет! – я снова обхватила его руками. – Ты главное не болей, береги себя, что тебе из Москвы-то привезти?

Он подмигнул мне:

— Эскимо!

Я рассмеялась:

— Дед! Так ведь не довезу же без морозилки-то!

— Да и ладно, – кивнул он, – вот ничего и не надо, – посмотрел на молоденькую подмерзающую проводницу, – скоро отправление?

Та посмотрела на часы:

— Через семь минут.

— Все, иди, – он погладил меня по плечу, – давай-давай.

Уже из теплого вагона я махала рукой, шевеля губами, хотя он не слышал:

— Я скоро приеду!

Поезд железно вздохнул, будто бы собираясь с силами перед дальней дорогой, и громыхнул колесами, подергиваясь всем составом, словно отряхивающийся пес. Длинно шипнул, выпустив пар, и стал медленно набирать скорость.

Дед Вася подождал, пока вагон тронется, и пошел по перрону обратно. Я еще раз помахала и задумалась – может быть, и он знает про протезиста Альберта?

Анна 1941

Мысли метались от прошлого к настоящему, словно в ускоренной киноленте – от начала к концу и обратно.

Мы снова сидели на кухне. И шкатулка стояла на том же месте. За эту неделю, что внучки не было, я успела сто раз передумать, продолжать ли рассказывать ей все как есть или свернуть эту историю к тезисному пересказу, минуя некоторые события. Я думала, что она уж и забыла, но нет, едва приехала, тут же затребовала продолжения истории.

Я любила нашу кухню, было в этом месте что-то такое… уютное, защищенное, как когда-то в старом дедовом доме.

И Ксюшка сидела напротив, глядя на меня внимательными любопытными глазами. Понимающими, теплыми… Золотая моя девочка.

— Ну, слушай, – кивнула я, – мама поправлялась быстро, дед оказался прав – ничего серьезного не было повреждено. И как жизнь наша немного вошла в колею, я снова стала ходить проведывать деда, носить ему молоко, яйца и хлеб. Своего хозяйства у него не было. Он нас исправно битым зверьем снабжал, а мы его всем, что из-под коровы да кур.

Время катилось к Рождеству. Не то чтобы мы тогда всерьез отмечали, дед скорее в лесных духов веровал, чем в Бога, но все равно оно считалось праздником.