Книга Помоги мне умереть, страница 113 – Наталия Лирон

Марина понимала, что муж приносит в дом деньги, больше, чем когда-либо раньше, и была за это благодарна. Но ни прикасаться к нему, ни быть ласковой, ни даже устраивать разборки у неё не было ни желания, ни сил. Только изредка она размышляла о том, что когда-то (а в общем, не так и давно) у них было всё иначе. Совсем иначе.

И она даже удивилась, когда Дима повёз их в аэропорт. Он тепло обнялся с сыном, потрепал его по светлым волосам, и она чуть смягчилась. Каким бы отстранённым он ни был с ней сейчас, детей своих он любил, хоть и не всегда умел показать.

— Марусь… – Дмитрий виновато посмотрел на неё в холле Пулково, и она вздрогнула от этого имечка. Ласкового, так быстро забытого и вышедшего из обихода в их нынешней жизни.

Не к месту она вспомнила, как много лет назад, смеясь, доказывала ему, что Марина и Маруся – это разные имена. И как он хохотал в ответ, шепча ей на ухо, что ему всё равно и для него она навсегда останется его любимой Маруськой.

Тогда она была беременна Данилой и очень его любила.

— Ты звони хотя бы. – Дима неловко перетаптывался с ноги на ногу. – Просто – звони.

— Хорошо. – Её тоже одолевала странная неловкость.

Они сдали в багаж два новеньких чемодана, каждый из которых весил допустимые 23 килограмма, и отец крепко обнял на прощанье сына.

— Ты выздоравливай, дружище, нам ещё много с тобой нужно успеть! И тоже пиши-звони. Израиль не Марс всё-таки.

— Хорошо, – Егор подмигнул, – ты не переживай, пап, всё будет хорошо.

— Ну так а то! – Дима говорил бодро, но Марина заметила, как играют у него желваки и как он дёргает подбородком.

«Не хватает тут ещё соплей с сахаром», – холодно подумала она.

— Ладно, мы пошли. – И тронула Егора за плечо.

— Пока. – Он шагнул к ней, но обнять не решился, потому что она не сделала никакого движения навстречу.

— Пока, – выдохнула Марина одними губами.

Он остался, а они пошли к пограничным стойкам.

Повинуясь странному порыву, возле самого выхода Марина обернулась. Всё ещё высокий и красивый, немного растерянный, Дмитрий стоял на том же месте и автоматически махал рукой. Сердце странно сжалось. Она помахала в ответ.

Быстро пройдя контроль и досмотр, они плюхнулись на неудобные кресла возле своего выхода. Перелёт планировался не быстрый – с четырёхчасовой пересадкой во Франкфурте. Марина подавила желание в который раз спросить у Егора, как он себя чувствует. Другие пассажиры искоса поглядывали на высокого, прихрамывающего паренька в маске.

Прозрачный летний день ровно лился в широкие стёкла аэропорта. Они оба не знали, что ждёт их дальше.

Марина, пытаясь унять волнение, повторяла уроки иврита, а Егор рисовал на тетрадном листочке предполётные пейзажи, вырисовывая самолётные детали пропорционально точно.

Безотчётно она прижала сына к себе и поцеловала в макушку, на которой ещё были волосы.

— Всё будет хорошо, детёныш. Всё точно будет хорошо. Вот увидишь!

— Мам! – Егор возмущенно отодвинулся – его карандаш прочертил на листе ненужную лишнюю линию.

— Ладно, ладно, – она посмотрела на рисунок, – всё-таки ты талантище!

И как он умудрялся в нескольких штрихах так отобразить реальность!

— Особенно Гулин портрет, где она сидит, повернув голову к…

— Давай не будем про Гульбахор. – Он втянул побольше воздуха и дёрнул подбородком.