Книга Кровный омут, страница 111 – Наталия Лирон

— Нет, сейчас. Расскажите все, что вам удалось выяснить, – не могу выпустить из рук фотки, пытаясь дышать.

— Хорошо. – Начальник охраны снова открывает папку. – По документам…

— Погодите, – Сергей встает, – сейчас приду. Не начинайте без меня.

В глухой переговорке тихо. Чуть жужжит одна из белых ламп, и монотонно гудит кондиционер.

Чувствую в носоглотке привкус железа. Не могу оторвать взгляд от снимков, на которых мой Кира.

— Правда так сильно похож? – указывает Иван.

— Очень.

Сергей открывает дверь и впускает женщину средних лет с подносом.

На подносе бутылка, пузатые бокалы и что-то съестное в хрустальных вазочках.

Резкий запах лимона кажется мне слишком ярким.

Женщина ставит поднос и молча выходит.

Сергей садится рядом со мной и протягивает пачку влажных салфеток:

— Ты как вообще? Как себя чувствуешь? – и к Ивану: – Плесни нам всем по чуть-чуть. Господи, я ни разу в жизни не видел, чтобы люди в прямом смысле плакали кровавыми слезами.

Я с удивлением смотрю на стол, который все еще в ржавых разводах, вытираю его влажными салфетками – красные.

— Я т-тоже никогда не в-видела.

Мне хочется неотрывно смотреть на фотографии – кажется, я пытаюсь впитать, выгравировать этот образ на изнанке сознания. Усилием воли усмиряю дрожь – мне нужно время. Немного. Я хочу понять, схожу ли с ума. И… что это вообще такое. И стараюсь вести себя спокойно, чтобы этот Ваня из службы безопасности рассказал мне все, что знает.

— Как вы? – заботливо спрашивает Иван, бросая на меня быстрый настороженный взгляд, и разливает темный янтарь коньяка по бокалам.

— Л-лучше, – я стараюсь глубоко дышать, – рассказывайте.

Теплый запах шоколада, дубовой корки и чего-то терпкого смешивается с лимонной яркостью.

— Держи, – Сергей вкладывает мне в пальцы круглый бокал на короткой ножке. – Давай-давай, надо.

Зубы стучат о стекло, и я делаю большой глоток, чувствуя только запах – не вкус.

— Еще. – Сергей смотрит на меня внимательно.

Глотаю еще.

— Ну как?

— Н-не знаю, – челюсть, кажется, продолжает трястись, я сжимаю зубы.

Иван наливает еще:

— Софья, я сейчас все расскажу, только вам нужно немного прийти в себя. Выпейте еще.

Пью.

Дрожь постепенно сползает вниз отжившей змеиной кожей. Вместо нее рождается злость, которую я не испытывала никогда в жизни.

— Иван, расскажите подробно. Мне правда уже лучше.

Он вглядывается в меня и кивает:

— Как я уже сказал, у мальчика есть свидетельство о рождении, его официальный опекун – Антонина Владимировна Иванищева. Он тоже Иванищев, Евгений Владимирович, проживают они вместе. Он называет Антонину мамой, учится в лицее. И учится, надо сказать, хорошо. Занимается футболом.

— Футболом? – усмехаюсь. – Странно… Жека, наш погибший брат, любил футбол, а мой Кира занимался фигурным катанием и показывал хорошие результаты, – я выдохнула. Казалось, во мне не осталось воздуха. – Я не знаю, что сказать, просто не знаю. Если это Кирилл, то… как?!

— Тех фактов, которые уже есть, хватит на то, чтобы подавать на официальное расследование, хоть, как я уже сказал, эксгумацию провести и не удастся. Я не знаю, что движет вашей сестрой. – Иван открыл папку и выложил на стол еще несколько фотографий: Тоня с короткими кудряшками, почти такими же короткими, как у парня, и с сумкой под мышкой куда-то торопится. Тоня с этим же парнем вместе стоят возле машины, снова Тоня…