Онлайн книга «Кровный омут»
|
— Да что?! – переспросила я, разозлившись. — Мне нужно задать вам несколько сложных вопросов. – Иван положил папку на стол. – Могу я? — Спрашивайте все, что угодно, – я посмотрела не на него, а на Сергея. — Вы говорили, что ваш сын погиб, утонул вместе с мужем. Вы… видели их тела? Как они были похоронены? — Они… – Я поморщилась от нахлынувших воспоминаний. – Тело Федора… я была на опознании, а потом его кремировали, прах разделили на две урны. Одну забрали его родители в Москву, вторая захоронена тут, в Петербурге. А тело Киры так и не нашли. Следователь сказал, что, скорее всего, «зацеп» или легло в ил. Мы просто оформили справку о смерти. В основном этим занималась Тоня, я оформила на нее генеральную доверенность, когда ушла в монастырь. — Ясно, – кивнул Иван, – то есть тела сына вы не видели? — Кхм… – В горле запершило. – Нет. — Я понял, – покачал головой Иван, – значит, эксгумация невозможна. Мы установили слежку за местонахождением Антонины Иванищевой и… помните того парнишку, которого Варвара видела в клинике? — Да… – мгновенная холодная дрожь барабанной дробью пробежала от груди к животу и осела там ледяным тяжелым комом. — Мальчика зовут Евгений Владимирович Иванищев, по документам она его опекун. И вот… фото. Громко! Так громко! Щелк… ЩЕЛК… ЩЕЛК! Ложатся на стол листы плотной фотобумаги, и пальцы этого человека нестерпимо громко касаются стола. Ком в животе мгновенно становится огненно-горячим, и кажется, он вот-вот разорвется, а я вместе с ним разлечусь в жженую черную пыль. — М-м-м…. — Сонь… Соня… – где-то над ухом, но гулко, невнятно. — М-м-м… Рыжий. Кудрявый. Нет пухлых щек, заостренный подбородок. Обернулся, смотрит почти что в камеру. В глазах будто слипается, плавясь, шершавый песок. — М-м-м… В незнакомой толстовке с капюшоном. Джинсы. Худой и длинный. — С-сон-я…. Ком наливается кипящей болью. Красные кляксы падают на фотографии рядом… Еще и еще… — Боже, Соня! – лицо Сергея бледным пятном – близко. Трогает, вытирает щеки. Чья-то рука отодвигает фотографии, размазывая ржавые кляксы: — Врача? Я хватаюсь за снимки: — Нет, нет. На стол снова падают кровавые капли. — Соня! – Сергей чуть потряхивает меня, развернув к себе. – Погоди! Ты… — Что? – Я смотрю на него сквозь странную пелену. Плечи стянуты – тяжело. — Ты плачешь кровавыми слезами, – в его глазах неподдельный испуг. – Что? Что?! Врача? Ты узнала этого мальчика? Это… — Это Кирилл, мой погибший сын, – выдыхаю и чувствую, как начинаю дрожать. — Ого! – слышится со стороны. – Я тоже об этом думал, но… Я не сразу вспоминаю, кто этот лысый человек. Он кажется таким ненужным и чужим здесь. Глаза жжет. — Офигеть! – Сергей гладит меня по щеке, вытирая слезы. – Сонь… Соня, ты уверена? Смотрю на Ивана: — Откуда эти фото? Это же… Кира. Такого просто не может быть. Это он, только подросший. Ему бы сейчас как раз было пятнадцать… почти шестнадцать лет. Или я сошла с ума, как моя мать, – слова вылетают с дрожащим сипением. На столе высыхают размазанные коричневатые полосы. Я держу фотографии в руках, продолжая их рассматривать. Слез больше нет. Только горячий ком тяжело ворочается где-то внутри. — Вы себя как чувствуете, Софья? Может быть, мы продолжим в другой раз? – смотрит с сочувствием Иван. |