Книга Секреты мертвых, страница 148 – Хизер Критчлоу

Покачнувшись, Брайони опускается на краешек нижней койки. «Посмотри, – мысленно обращается она к женщине в зеркале, – посмотри на себя со стороны. Посмотри, какая ты страшная…» Брайони проводит по лицу руками. Она дрожит от холода и жестокой правды, брошенной самой себе в лицо. Не такой она себя представляла когда-то. Эта женщина ужасна. И мальчикам, и Энгесу будет без нее только лучше. Она должна избавить их от себя.

Но тут ей в голову сквозь отчаяние закрадывается другая мысль. Очень ясная. Настолько ясная, что Брайони старается удержать ее осторожно, как хрупкий сосуд, способный разбиться. Она не должна быть чудовищем.

Брайони поглаживает пластмассовую игрушку – ее сыновья так ее любят. И наполняется решимостью. Довольно! Сделав долгий глубокий вдох, Брайони ставит динозавра на полку, его уродливая морда поворачивается к двухъярусной детской кровати. Она должна стать лучше. Сильнее. Она должна измениться. В происходящем вины детей нет. Встав, Брайони устремляется к лестнице. Мышонок венчает груду белья для стирки, Брайони поднимает его мокрое тельце.

— Робби, – зовет она как можно нежнее, – Роб-Роб.

Его маленькое личико появляется у основания лестницы так быстро, что Брайони понимает: он, вероятно, поджидал ее там. И сердце женщины сжимается. Сев на верхнюю ступеньку, она держит мышонка сбоку от себя так, словно он живой. Откашливается и начинает петь: ее голос хриплый, противный, но она все равно продолжает напевать. Потому что Робби все равно, какой у нее голос.

— Я увидела мышонка. Где? Там на лестнице. Где на лестнице? Вон там.

Напевая, Брайони вертит игрушку так, что создается впечатление, будто мышонок приплясывает. И наблюдает за реакцией Робби. Поразительно, как быстро его страх и волнение трансформируются в благоговейное любопытство.

— Маленький мышонок в деревянных сабо, доложу я вам, прыг-прыг-скок-скок по лесенке, цок-цок…

Пока Брайони поет, рот Робби растягивается в улыбке. А еще через пару секунд из-за брата выглядывает дерзкая мордашка Шона. Брайони продолжает петь, пораженная тем, с каким удовольствием слушают ее дети. Они еще ни разу не переживали подобный момент вместе. И ее родители тоже никогда и ничего не пели для нее.

Но вот песенка заканчивается. Брайони замолкает, но мальчики не двигаются с места. Робби говорит первым: это не в его характере, как и пение для Брайони.

— Еще.

— Еще раз спеть?

Робби кивает. И мышонок снова пляшет и поет, но на этот раз вместе с ним пляшут ее мальчики. Брайони с трудом подавляет смех, но песенку допевает. Они повторяют этот номер еще трижды. А потом Брайони садится на нижнюю ступень и, глубоко вдохнув, заключает сыновей в объятия, крепко прижимая к себе:

— Простите меня, мальчики. Ваша мамочка вышла из себя. Это было неправильно. Не переживай, Робби. Всякое случается. И мы еще успеем поплавать, да? У нас еще уйма времени.

«И у меня еще много времени, чтобы все исправить», – осознает Брайони.

— Правда? – пищит Шон.

— Да!

Он выпрыгивает из ее рук и мчится по коридору к сумке с купальными костюмами.

— Только не сию секунду, Шони. Но очень скоро. – Брайони смотрит на Робби. – Сначала мы помоем этого мальчугана, да? – Она показывает на мышонка, и Шон обвивает ручками их обоих. – Я искупаю его в стиральной машине, а потом мы повесим его сушиться. А пока я буду его купать, вы, мальчики, поиграйте в саду. Ну как? Хороший план?