Книга Скрытая бухта, страница 129 – Мария Орунья

Оливер, увидев, что Валентина задумалась, вернулся к своему происшествию:

— Думаешь, тот, кто облил хижину бензином, и убийца – один и тот же человек?

— Не знаю. Имейте в виду… то есть имей в виду, что некоторые мои коллеги подозревают, что ты сам облил дом бензином и оставил записку, чтобы сбить нас со следа, – сказала Валентина.

— Я?! Вы издеваетесь? – возмутился Оливер. – Да ты представляешь, во что мне обойдутся дополнительные работы? Хорошо хоть страховка покрывает оба строения… Теперь я, оказывается, под подозрением? – Оливер рассердился всерьез.

— Я этого не говорила, но мы не исключаем никакие варианты. У тебя есть алиби на время убийства Давида Бьесго и на то время, когда произошло покушение на Хуана Рамона Бальесту, но в случае с Педро Саласом алиби нет. И вся эта цепочка событий началась с твоим приездом в Суансес, Оливер.

— Не совсем. Все началось, когда на вилле “Марина” нашли детский скелет и об этом сообщили газеты, – возразил он. – Да мне надо было быть самым хитроумным убийцей в истории. Кстати, если ты вдруг забыла, это я вам помог выяснить про Тлалока.

— Я помню. И я не сказала, что подозреваю тебя. Я сказала, что мы не исключаем никакие варианты.

— Это одно и то же.

— Вовсе нет. Тебя я психопатом не считаю, а я уверена, что мы имеем дело с психопатом. Хладнокровные и продуманные убийства, выбор жертв. Он будто пытается убрать все костяшки с поля, словно повинуясь какой-то фатальной необходимости. Его отличает полное отсутствие моральных принципов и брезгливости. Например, в случае Давида Бьесго убийца был рядом, когда тот пил смертоносный травяной сбор. Он знал, что скоро яд подействует и Давид умрет.

— Врача отравили травяным сбором? – удивился Оливер. – Ты говорила, что он был отравлен, но, знаешь, травяной сбор – это как-то совсем уж сюрреалистично.

— Да, реальность порой превосходит самую изощренную фантазию, а уж в нашем деле тем более.

— Допустим, а откуда ты знаешь, что я не сумасшедший? Я могу притворяться кроткой овечкой, вести тонкую игру, скрывать безумные планы под маской нормальности.

— Вполне можешь. Да, вполне, но, во-первых, речь не о сумасшедшем, а о психопате. А во-вторых, у тебя алиби на время одного из убийств и на время покушения. У тебя, возможно, есть сообщник, но я доверюсь своей интуиции, твоему алиби и отсутствию у тебя очевидных мотивов для убийств. Но пока расследование не закончено, имей в виду, что мы внимательно наблюдаем за тобой.

— Да хоть круглосуточную охрану приставьте, я только рад буду. Оказали бы огромную услугу, отвадили всяких мародеров шастать ко мне с бензином по ночам и писать любовные записки.

— “Вали к себе домой, англичашка” не очень похоже на любовную записку, – улыбнулась Валентина.

— Это первый шаг. Скоро меня позовут на свидание, – рассмеялся Оливер, но тут же снова сделался серьезным. – Вы что-нибудь обнаружили?

— Боюсь, пока ничего. Разве что следы указывают на то, что этот тип пробрался снизу, со стороны пляжа, потому тебе стоит всегда запирать заднюю дверь. И нож, и записку, и образец бензина отдадут на экспертизу. Наши ребята осматривают все мусорные баки поблизости в поисках емкости из-под бензина. А ты ничего не слышал?

— Нет, ничего. Заснул часов в двенадцать, а в половине восьмого, когда варил кофе, почувствовал сильный запах бензина, хотя окна были закрыты. Открыл дверь – и влип в эту гадость, а потом увидел записку.