Книга Между смертью и смертью, страница 95 – Юрий Соколов

Но пора речь толкнуть. Эх, вдохновение, провалиться тебе! Как бы ты сейчас пригодилось!

— Нам ни в коем случае нельзя соваться в земли Морта, — сказал я, сделав окончательный выбор в пользу правды-матки, которую принято безжалостно резать, когда очень хочется или по-другому не получается. — Мне хорошо известны те, кто нас там поджидает. Конечно, они тимойцы. Более того — состоят на службе у своего короля. У них приказ доставить меня к нему любой ценой. Как они предугадали, что я встречусь с вами и мы вместе поедем сюда — этого я не знаю. Как им удалось вступить в союз со здешней нечистью или подчинить ее себе, не знаю тоже. Может, действуя через своего главного покровителя — Хонора. Может, еще как-то. Однако у них получилось, и сейчас в имении засада. Нам дадут войти и постараются заманить поглубже. А потом все монстры, которые здесь есть, слаженно набросятся на нас под руководством своих временных повелителей. Те, кстати, сами по себе опасны, и способны нанести тяжелейший урон даже такому сильному отряду, как наш.

Я помолчал, давая всем усвоить сказанное, и закончил:

— Недавно у вас были веские причины меня убить, чтобы моим оружием, доспехами и содержимым кошелька возместить причиненный облаками вред, ну и душу отвести. Теперь появится соблазн скрутить и продать. Возможно, кто-то уже подумал об этом. Понятно, тимойцы вряд ли станут придерживаться первоначального плана, когда поймут, что он раскрыт. И заплатят очень хорошо, раз я им так нужен. Быть может, они в любом случае предпочли бы заплатить, да не нашли способа сделать вам предложение, или сочли такой вариант ненадежным. Решайте. Я без боя не сдамся, но вас много… Эй, Элиас! К твоему сведенью, я богат не только на истории. Запросто мог бы открыть аукцион и попытаться выиграть его, заплатив вам больше. Но это слишком для меня унизительно.

Вот и все. Больше сказать нечего, и сказанного не воротишь. Если нападут, драться я, конечно, не стану. Рвану галопом к тимойцам и монстрам — пусть схлестнутся с ними, а я постараюсь выбраться из месилова и удрать, подключив при необходимости к делу Эги. Остановится отряд слишком рано, повернет — я тоже поверну, монстры погонятся за мной, и месилово таки будет. Не обессудьте: если мне не оставляют выбора, я тоже не оставляю.

Элиас глядел на меня с раздражением. Насколько я успел его понять, был он не слишком гибок и однажды взятый курс менять не любил. Он уже свыкся с мыслью, что мы в товарищеских отношениях, и при любых обстоятельствах стоим друг за друга как минимум до прибытия в «Бахардан». Но текущая ситуация подталкивала его к совсем иному.

Воины и маги отряда испытывали примерно те же затруднения. Недавно они отказались от агрессии в пользу дружелюбия, и не очень-то хотели это рушить. Так уж устроены разумные: сотворив добро, пусть даже случайно, они начинают считать себя хорошими, и не всегда способны сразу превратиться в плохих, какие бы выгоды это ни сулило.

Помочь я ребятам не мог. Мог лишь посочувствовать. От меня они пока не видели ничего кроме неприятностей, причем неприятности эти следовали друг за другом чересчур плотно. После схватки с облаками не минуло еще и двух часов, и вот уже по моей вине сорвана давно задуманная трофейная операция. Сам я из приятного и потенциально полезного спутника превратился в ценную добычу, которая, однако, способна больно кусаться. И даже если они меня пленят, тимойцы точно отвалят им достаточно щедро? Вдруг нет? Вдруг вовсе скажут: «Да пошли вы!..» — и попытаются отбить меня позже?