Книга Между смертью и смертью, страница 61 – Юрий Соколов

Тимойцы старательно разыгрывали роли дружественных чужеземцев, которым ничего не надо в жизни кроме прокачки. Легенда их была такова: они только что отвоевали полгода за родного монарха, и теперь свободны еще на полгода. Так почему бы не поднять уровни в Экситиуме? Тем паче что покинуть его можно будет в любой день, коли вдруг выяснится, что риск отдать концы неоправданно высок.

На ночь мы останавливались в лагерях типа зоссовского или в чистом поле. Где бы ни встали, я старался устроиться подальше от Дона. И поближе к паладину, с которым легко сдружился. Во-первых, мне и раньше везло на паладинов. Во-вторых, согласно уже моей легенде, я шел в Экситиум ради исполнения обетов. И оказался единственным из добровольцев, имеющим такие намерения. То есть конкретно этому паладину в отряде больше и дружить было особо не с кем. А мне могли оказаться полезны его установки, если Дон все же решит пуститься во все тяжкие. Светлые паладины недолюбливают шпионов, диверсантов и прочих служителей плаща и кинжала. Они также категорически против похищений разумных и схваток в формате «шестеро на одного».

Конвой следовал на каторгу по оживленному, значимому для державы тракту. Усиленные патрули постоянно курсировали взад-вперед не только по нему, но и параллельно, в некотором отдалении, наблюдая за ближними и дальними подступами. Несмотря на это, атаки нечисти приходилось отражать по нескольку раз в сутки. Днем чаще всего случались одиночные нападения. Ночью — групповые. Одним охранникам, без добровольцев, пришлось бы нелегко. Ей требовалось и за каторжниками следить, чтобы кто-нибудь не утек, воспользовавшись суматохой, и защищать возниц обоза. Так что мы всегда принимали самое активное участие в истреблении монстров. Граф шутил, что начальнику конвоя давно пора нам за это доплачивать. Скажем, второй бутылкой дармового вина.

Колоссальных размеров Покров над Экситиумом замаячил впереди задолго до нашего прибытия на каторгу. Защитные купола редко делают видимыми — этот сделали. Чтобы не только кастер, но и всякий не обладающий магическими способностями смертный мог его издали заметить и не приближаться, если не хочет. Ведь попасть под вывернутый Покров сравнительно просто: он рассчитан в первую очередь на то, чтобы из-под него не выходили. И хотя некоторые функции работают в обе стороны, снаружи они в основном отпугивающие, а не препятствующие.

На последнюю ночевку конвой остановился совсем рядом с куполом, прямо напротив тоже видимого шлюза, и наутро придвинулся к нему вплотную. Суровый седовласый маг девяносто четвертого уровня по очереди подошел ко всем добровольцам, включая меня, и повесил на каждого особое опознавательное заклинание. Оно послужит пропуском на волю. А иначе обратно не выйти. Даже если кто-то из каторжников убьет волонтера, предварительно сняв с него личину, охрану хитрецу не обмануть. Опознавашка к личине не прилипнет.

Начальник караула дал команду к открытию внешних ворот. Материального в них ничего не было — одна магия, но по внешнему виду этого заподозрить было нельзя. Конвой втянулся в шлюз. Внешние ворота закрылись, и только потом начали открываться внутренние. За ними стоял еще один караул, вчетверо больше первого. И вот мы в Экситиуме.

Я взглянул на небо. Оно приобрело неприятный и тревожащий буроватый оттенок — под цвет Покрова. И с него на нас летело наискось что-то темное, бесформенное, зловещее, рассыпающееся в клочья, на отдельные растущие в размерах точки… Каторжники загомонили и засуетились, звеня цепями и толкая друг друга. Добровольцы задирали головы, тыча пальцами в приближающуюся стаю беспорядочно машущих крыльями упырей.